Книга Призраков - Сэбин Бэринг-Гулд

– Мне кажется, я успею еще немножко поспать. Я просто умру, если немного не посплю, ведь мне предстоит веселье во всю ночь.

И она прилегла на кровать. Но стоило ей прилечь, как сон без сновидений, похожий на летаргию, навалился на нее всей своей тяжестью. Она не слышала ни стука Марты в дверь, ни шума отъезжающей от дома коляски, увозившей тетю на бал.

А когда она проснулась, уже наступил день.

Некоторое время она никак не могла этого осознать, равно как и того, что все еще одета в платье, какое было на ней накануне вечером.

В смятении, она встала. Она спала так крепко, что проспала бал.

Она позвонила в колокольчик и отперла дверь.

– Мисс уже встала? – спросила горничная, входя с подносом, на котором были чай, хлеб и масло.

– Да, Марта. О! Что скажет тетя? Я спала как убитая, так долго, что проспала бал. Почему ты не разбудила меня?

– Простите, мисс, вы забыли. Вы же ездили на бал вчера вечером.

– Да нет же, я проспала.

Горничная улыбнулась.

– Осмелюсь сказать, я думаю, мисс Бетти, что вы еще никак не можете придти в себя от увиденного и испытанного.

– Говорю вам, я никуда не ездила.

Горничная взяла в руки атласное платье. Оно было смято, кружева в некоторых местах немного порваны, и подол носил несомненные следы того, что он совсем недавно скользил по полу.

Затем она взяла туфельки. Они были смяты, заметно смяты, словно в них всю ночь танцевали.

– А вот ваша программка, мисс. Вы, дорогая моя, должно быть, очень много танцевали. Не пропустили ни одного танца.

Бетти смотрела широко открытыми глазами; затем она взглянула на камелии. На некоторых цветках не хватало лепестков, но их не было на ковре. Где же они? Что все это значит?

– Марта, пожалуйста, принесите мне горячей воды. Мне некоторое время нужно побыть одной.

Бетти была в недоумении. Совершенно очевидно, ее платье было смято. Жемчужное ожерелье лежало в коробке, но она оставляла его на столе. Она плеснула в лицо холодной водой. Попыталась что-нибудь вспомнить, но не смогла. Она посмотрела на программку. Ее щеки слегка порозовели, когда она увидела инициалы «Ч.Ф.», капитана Чарльза Фонтанеля, с которым в последнее время немного подружилась. Другие инициалы ей не говорили совсем ни о чем.

– Как странно! – произнесла она. – Но ведь я проснулась на кровати, в этом платье, которое было на мне вчера вечером. Это необъяснимо…

Спустя двадцать минут Бетти спустилась в столовую. Леди Лейси была уже там. Она подошла к тете и поцеловала ее.

– Мне так жаль, что я проспала, – сказала она. – Не знаю, что на меня нашло, я словно бы оказалась одной из Семи Спящих.

– Дорогая, я бы нисколько не удивилась, если бы ты проснулась не раньше полудня. После первого бала ты, должно быть, очень устала.

– Я имела в виду – прошлой ночью.

– Что – прошлой ночью?

– Ну, когда я одевалась…

– О, ты была пунктуальна. Когда я подъехала, ты уже ждала меня в холле.

Недоумение девушки все возрастало.

– Уверена, что ты получила массу удовольствия, – продолжала тетка. – Но большую часть танцев ты отдала капитану Фонтанелю. Если бы мы были в Эксетере, это вызвало бы разговоры, но здесь тебя знают немногие; тем не менее, леди Бельгроув наблюдала за вами.

– Надеюсь, дорогая тетушка, что вы не очень устали, – сказала Бетти, меняя тему разговора, приводившего ее в недоумение.

– Ну, что ты, мне нравятся балы; они напоминают мне о моей молодости. А ты вчера выглядела бледной и утомленной. Должно быть, от сильного волнения.

Сразу же после завтрака Бетти поспешила к себе в комнату. Ее терзал смутный страх. Единственным разумным объяснением происшедшего был сомнамбулизм; она отправилась на бал, будучи в состоянии сна. Она – сомнамбула. Что она говорила и делала, пока находилась в этом состоянии? Как было бы ужасно проснуться в середине танца! Она, по всей видимости, собралась, отправилась к леди Бельгроув, всю ночь танцевала, вернулась, переоделась, снова легла – и все это во сне.

– Кстати, – сказала ей тетка на следующий день, – я взяла билеты на Кармен в театр Ее Величества. Не хочешь ли пойти со мной?

– С превеликим удовольствием, тетя. Это будет восхитительно. Я слышала арию Тореадора, но никогда не слышала оперу целиком.

– А ты не слишком устала?

– Нет, нет, тысячу раз нет, я готова отдать все на свете, лишь бы поехать в оперу.

– Какое платье ты думаешь надеть?

– Я думаю, черное; и еще украсить волосы розой.

– Прекрасно. Это черное платье тебе очень идет. Думаю, ты не могла бы сделать лучший выбор.

Бетти была на седьмом небе. Она бывала в театре, но никогда еще не посещала настоящую оперу.

Вечером ужин был подан рано, необычно рано, и Бетти, зная, сколь мало времени ей понадобиться, чтобы одеться, прошла в маленькую оранжерею и присела там. Аромат гелиотропов был очень силен. Бетти называла их вишневым пирогом. Она взяла либретто и стала его просматривать; но глаза ее, неожиданно для нее самой, стали слипаться, и хотя она совершенно не собиралась спать, через некоторое время крепко уснула.

Она проснулась от холода и почувствовала, что тело ее затекло.

– О Господи! – сказала она. – Надеюсь, я не опоздала? Но что это… уже рассвело?

За окнами оранжереи занимался день.

Пораженная, она вышла. В холле и на лестнице еще царил мрак, она на ощупь проследовала в свою комнату и включила свет.

Перед ней, на кровати, лежало ее черно-белое муслиновое платье; на столе белые перчатки с двенадцатью пуговичками, рядом с веером. Она взяла их, под ними, немножко помятая, оказалась театральная программка.

– Как это все непонятно, – вздохнула она, переложила платье, села на кровать и задумалась.

– Почему они выключили свет? – спросила она себя, затем вскочила на ноги и щелкнула выключателем. Утренний свет залил комнату. Она вернулась на прежнее место, приложила ладони ко лбу.

– Этого не может быть… Не может быть, чтобы со мной случилась то же самое… Это ужасно…

Вскоре она услышала шум внизу; поднялись слуги. Она поспешно разделась и спряталась под одеяло, но не уснула. Она была серьезно обеспокоена, ее мысль напряженно работала.

В обычное время Марта принесла чай.

– Просыпайтесь, мисс Бетти! – сказала она. – Надеюсь, вы прекрасно провели вечер. Наверное, это было замечательно.

– Но, – начала было девушка, осеклась, и сказала: – А тетя уже встала? Она очень устала?

– О, мисс, госпожа – удивительный человек; она никогда не устает. Она всегда поднимается в одно и то же время.