Институт идеальных жен - Ольга Куно

Бал в городской ратуше был одним из главных событий сезона хотя бы потому, что туда приглашались воспитанницы пансиона Святой Матильды, из стен которого выходили самые лучшие жены.

Девушек привозили к десяти часам, и ровно в полночь они уезжали обратно в пансион. Эта традиция не нарушалась никогда, впрочем, как и традиция, что с одним партнером девушка могла станцевать лишь один танец.

К половине десятого бальный зал начинал наполняться кавалерами: влюбленные юнцы, охотники за приданым, да и просто те, кому необходимо было найти покорную и добропорядочную жену.

Разумеется, такого сборища женихов не могли пропустить и те матери, что воспитывали своих дочерей дома. Оттого к десяти часам в бальном зале просто нечем было дышать, а в глазах пестрело от черно-белых вечерних костюмов мужчин и ярких платьев женщин. Граф Рейнард Аттисон не любил суеты и предпочел появиться в зале ровно через четверть часа после начала первого танца. К этому времени бальные книжки дебютанток были расписаны, а Рейнард был волен проводить время так, как ему заблагорассудится, а не оказывать любезность очередной подруге матери, танцуя с ее робкой и юной дочерью.

Вот и сейчас граф Аттисон ожидал вместе со своими друзьями в закрытом экипаже и внимательно наблюдал, как девицы выпархивали из карет.

– Смотри, а они весьма недурны собой! – заметил Освальд Горринготон, один из близких друзей Рейнарда.

По всей видимости, он намеревался утешить друга, поскольку единственный из всех присутствующих знал об истинных причинах, заставляющих графа Аттисона сидеть в карете и уныло разглядывать юных пансионерок, вместо того чтобы провести вечер в клубе.

Подбадриваемый одарил друга мрачным взглядом.

– Возможно.

– Да ладно, друзья, я не понимаю, чего мы ждем? Неужели у кого-то из вас есть желание вытанцовывать затейливые па и пить вино? Между прочим, у Ватто сегодня большая игра, и поговаривают, что пришла новая партия контрабандного бренди! – воскликнул Джон.

Из всех троих он был самым заядлым игроком, и если бы не неслыханное везение, то приятель давно бы пошел по миру.

Рейнард задумчиво взглянул на Джона, словно решая, можно ли ему доверять.

– Видишь ли, – решился он наконец, – похоже, мне в ближайшее время придется жениться.

– Что? – выпучил глаза тот. – Быть не может!

– Увы.

– Это, должно быть, какая-то шутка!

– К сожалению, нет.

– И кто же она?

– Некая Амелия де Кресси. Юная девица, чье имение находится по соседству с моими землями.

Рейнард говорил с видимым безразличием, хотя внутри все клокотало от гнева.

– Амелия де Кресси? – Джон нахмурился, но имя было явно незнакомо. – Давно она выезжает?

– Она еще не выезжает. Ей недавно исполнилось восемнадцать, и она обучается в пансионе Святой Матильды.

– А, эта знаменитая школа невест! – фыркнул Джон. – Узнай, не преподавала ли ей некая мисс Клавдия. Если да, то тебе, мой друг, может оказаться весьма нескучно в супружеской спальне.

– Ты-то откуда знаешь?

Друзья в недоумении уставились на приятеля. Тот пожал плечами:

– Я встречался с ней… гм… в неформальной обстановке… никогда не думал, что у наставницы невест может быть такая богатая фантазия…

Рейнард невесело усмехнулся.

– Предлагаешь мне надеяться, что ученица превзойдет наставницу?

– На это я бы не рассчитывал, – после недолгих раздумий отозвался Джон. – Впрочем, почему бы тебе сразу не переключиться на мисс Клавдию?

– Потому что на кону честь Аттисонов… – Рейнард вздохнул. – Мой отец устроил помолвку много лет назад, закрепив магической клятвой, и отказаться от нее просто так невозможно!

– Но ведь твой старик умер три года назад! – возмутился Джон.

– Увы, помолвка была заключена гораздо раньше.

Рейнард вновь всмотрелся в стайку пансионерок, щебечущих на крыльце. В своих ярких платьях они напоминали экзотических птичек.

Несколько раз среди желтого и голубого мелькнуло белое. Рейнард невольно напрягся, но в темноте и издали деталей платья было не разглядеть.

Удивительно, но родители невесты не стали рассказывать про саму девушку, ограничившись лишь описанием ее бального платья. Просьба показать изображение невесты тоже не помогла: в парадной галерее имелся лишь семейный портрет де Кресси, на котором темноволосая девочка лет трех-четырех сидела у ног матери.

Рейнард попытался порасспрашивать соседей, но те предпочитали уклоняться от разговора, бормоча что-то по поводу «достойной юной леди».

Узнав, что жена викария была гувернанткой Амелии, граф Аттисон не поленился съездить к ней, дабы расспросить о невесте, но почтенная дама вдруг начала краснеть и лепетать нечто невнятное. Пришлось отступить.