Магия лжецов - Сара Гэйли

– А вы не знали о ней?

Он покачал головой и острием ножа соскреб мякоть лайма с края разделочной доски.

– Но тут есть разница. Это же… выдумка. Все эти волшебники. Иллюзионисты. И все такое.

– Не совсем так. – Мне нужно было, чтобы он поверил. Но это неважно, ведь я все равно его больше не увижу. Пусть считает меня сумасшедшей. Мне плевать. – Она существует. Есть люди – их очень много, – которые умеют творить магию. Настоящую магию. Моя сестра – одна из них. И женщина, посетившая сегодня утром мой офис. Они маги. Они владеют магией. – Я уставилась на него, пытаясь вселить понимание в его разум. – Они и есть магия. – Я уже сама сомневалась в своих словах – выражение лица бармена сбило меня с толку. Он мне не верил. Вот как все будет: сейчас он натянуто мне улыбнется, отойдет в сторону, а после расскажет своим друзьям об одной сумасшедшей, которая приходила к нему в бар и вещала о магии.

Но он не отошел. Он смотрел на меня и ничего не говорил: тут до меня дошло, что он ждет.

Я плеснула себе еще пива, чтобы привести мысли в порядок. Поехали.

– Так вот. На территории школы, в библиотеке, умер человек.

– Школы вашей сестры.

– Да. Она… она там работает. Мы с ней не общаемся.

Он кивнул, и по его виду было трудно понять – поверил он мне или решил смириться.

– И она… ведьма?

– Маг, – поправила я. – Мы не зовем их колдунами или ведьмами. И даже чародеями – они ненавидят эти прозвища.

– Вы тоже из их числа?

– Нет. Только не я.

– Почему?

Этот вопрос больше не был для меня ударом под дых. Спустя столько-то лет. Скорее, он был похож на чихание, когда накануне чересчур активно покачал пресс; врезавшийся в тело ремень безопасности во время сильного торможения; внезапный приступ тошноты после похмелья.

В ответ я только пожала плечами.

– Кто знает? – Затем сделала большой глоток своего напитка. Когда ставила стакан, тот звякнул о стол слишком громко. – Я не маг. Просто… нет. А она – да. Сестра пошла в школу магов, а я… в самую обычную.

Бармен вытер руки полотенцем – он уже расправился с половиной лаймов – и откупорил новую бутылку пива, того же, что пила я. Потом поставил ее передо мной, и я, ни минуты не колеблясь, отпила прямо из горла.

– Она училась в Оксторне?

– В Осторне, и нет, – сказала я, радуясь тому, что мне удалось отделаться от вопросов из разряда «почему не ты». – Она училась в месте под названием Хедли. В закрытой школе неподалеку от Портленда. Чертовски престижной. Думаю, она была рада вырваться из дома. – Жили мы в Вудленде, рядом с Сакраменто: в маленьком, душном городке с отделанными штукатуркой домами, торговыми центрами и кондиционируемыми микроавтобусами. Мы обе ненавидели его, как все подростки, не любившие свои родные города, и постоянно мечтали о побеге. Потом сестра так и сделала. А следом за ней, через несколько лет, уехала я.

– Значит, вы не близки?

Я нахмурилась.

– Я не общаюсь с ней, если этого можно избежать. А чаще всего мне это удается.

– Понятно, – протянул бармен. Я видела, что он уже раздумывает дать мне передышку. – А как она работает? Магия.

Я с облегчением покачала головой.

– Да хрен знает. Видимо, тут надо самому быть магом, чтобы понять. Когда в детстве я расспрашивала об этом Табиту, она проводила различные аналогии… например, «представь, что твое сердце – это облако, и ты можешь вызвать из него дождь всякий раз, когда тебе снится кошмар», или «представь, что ты свеча, а твой фитиль сделан из стекла», и все в таком духе. Я не сильна в коанах^[2].

– Ну, а на что это похоже? – Парень, видимо, вошел во вкус и уже получал удовольствие от ситуации, побуждая меня и дальше плести небылицы. Он хотел слушать мой рассказ. Важно было не то, что бармену хотелось со мной поговорить, – просто приятно осознавать, что, если я уйду, он может расстроиться.

– На что угодно. – Я указала на один из ломтиков лайма. – Будь я магом, я могла бы превратить его в цветок, или, допустим… сделать оранжевым, или добавить ему рыбий хвост.

– А кто маг?

– В каком смысле? Многие люди…

– Кто-то, о ком я мог слышать. Кто из самых известных личностей в истории являлся магом?

– Уинстон Черчилль, – ответила я без колебаний, отчего была странным образом довольна собой.

– Нет, я серьезно.

– И я серьезно, – ответила я, глядя на него поверх горлышка бутылки. – Он был расистом и кровожадным ублюдком, но все же магом, как и все знаменитые люди.

Бармен скептически выгнул бровь.

– Но если он был магом, то почему не… ну, я не знаю. Не убил Гитлера вспышкой молнии или что-то вроде того?

– Вероятно, на то были причины. – Я пожала плечами. – Табита непременно рассказала бы, но ее объяснение, скорее всего, было бы мешаниной из множества теорий, комитетов и соглашений, о которых вы никогда не слышали, и к концу рассказа ваши глаза уже слиплись бы от скуки. Уж поверьте мне, здесь нет ничего интересного.

– Ну ладно. – Он закусил губу. Видимо, пытался придумать, как нашей беседе не потерять запал. – Ладно. Тогда… как можно понять, что ты маг?

Я задумалась и принялась ковырять этикетку на бутылке пива.

– Полагаю, ты просто… просто делаешь что-то волшебное – так и узнаешь. Многие дети держат свои магические способности в тайне, потому что знают: так не должно быть. Табита, например, узнала об этом еще в детстве, когда превратила фломастеры другой девочки в масло.

Он покосился на лайм в своей руке.

– Что?

– Да, – рассмеялась я. – Разумеется, были и другие случаи, но этот оказался самым явным. Ей не нравилась одна девочка, потому что та, по-моему, не делилась с ней наклейками. Поэтому она превратила все ее фломастеры в масло. – Я покачала головой. – Учительница узнала о случившемся и прислала нам домой записку. Когда родители пришли в школу, она сообщила им, что Табита – маг. Сказала, что их дочь, скорее всего, проделывает такие штуки уже не первый год, но большинство детей не становятся магами, пока у них не появляется учитель-маг. После этого она выдала моим родителям специальную брошюру и номер телефона преподавателя, который поможет Табите раскрыться. А потом… – Я пошевелила пальцами. – На этом все. Полагаю, так ты и узнаешь. Просто вытворяешь что-то магическое, и тебе говорят: ты маг.