В погоне за ведьмой - Ольга Лебедева

Первым делом следовало уничтожить испорченную одежду, затем принять ванну и наконец залечить ссадины на лице и руках. С остальными повреждениями можно будет разобраться чуть позже, все равно под одеждой их не видно.

Пусть в спешке, пусть на ходу, но план был составлен, и я намеревалась тотчас воплотить его в жизнь, почти уверовав в то, что мне удастся скрыть от домашних свои ночные приключения.

И у меня обязательно бы все получилось, если бы бабушка не страдала бессонницей. А ведь мне следовало помнить о том, что она проводила свои дни в полудреме, активизируясь ближе к ночи. Не успев толком прийти в себя после всех потрясений, я совершенно упустила из виду эту, на первый взгляд, малозначительную деталь. Правда, ранним утром бабуля бывала уже не так бодра, как в темное время суток, но не заметить возвращение блудной внучки, просто не могла.

— И где же тебя носило, чадо неугомонное? — осведомилась леди Матильда, буквально впиваясь в меня взглядом.

Сквозь язвительность в голосе бабушки пробивалась тревога. Даже не хочу представлять, что она успела себе надумать, встретив меня спозаранку в таком расхристанном виде.

— Я в порядке, — произнесла по возможности уверенно, стараясь не поворачиваться к бабушке правым боком, памятуя о том, что во вчерашней катастрофе ему досталось сильнее всего.

— Я вижу, — проворчала родственница, продолжая прожигать меня взглядом. И делала она это не просто так. Уверена, от такой опытной ведьмы не укрылось ни одной компрометирующей меня детали.

Зато после проведенного осмотра в ее голосе послышались нотки облегчения, потому что никаких серьезных повреждений на мне она не обнаружила. Да и сама я не выглядела ни подавленной, ни перепуганной до смерти.

— Надеюсь, ты сполна отомстила тому, кто сотворил все это непотребство с твоей одеждой?

Взгляд невольно метнулся в сторону моей спутницы, приткнувшейся в уголочке с самым невинным видом.

— Ах, вот оно что, — недобро прищурилась бабушка, — кажется, кто-то очень много о себе возомнил и решил, что может безнаказанно калечить мою единственную внучку?

Разгневанная ведьма разом выпрямилась, отчего стала выше на полголовы и внушительнее раз этак в сто. В такие моменты даже я начинала ее побаиваться, хотя в остальное время позволяла себе все, что угодно, зная, что бабуля весьма снисходительно относится к шалостям своей любимицы, коей я и являлась с рождения.

Слова заклинания сорвались с ее губ прежде, чем я успела отреагировать.

Метла опасливо поджала веточки и мелко затряслась, выстукивая по стене барабанную дробь.

Знаю, что жалость до добра не доводит, но не вмешаться я не могла. А потому решительно встала на пути разгневанной ведьмы, загораживая собой провинившуюся, пусть будет, подругу по несчастью.

— Мы уже сами во всем разобрались, — произнесла я твердо и, обернувшись, подмигнула метле. Та сразу приободрилась, даже почки на веточках набухли, а на месте подпаленных заклинанием веточек тут же начали образовываться новые побеги.

— Ты только спуску ей не давай, а то намаешься, как я в свое время, — проворчала ба, постепенно уменьшаясь в размерах и как-то незаметно вновь становясь благообразной старушкой, при обычных обстоятельствах безусловно являющейся душой нашего малочисленного семейства.

Отведя руку за спину, я показала метле кулак. Надеюсь, мы с ней друг друга поняли и впредь она не будет чудить и некстати демонстрировать свой характер. Впрочем, обольщаться на ее счет точно не стоит.

Я уже преодолела почти половину лестницы, как меня догнал окрик снизу:

— А ну, стоять!

Замерев на одной ноге, я осторожно примостила рядом вторую и только после этого повернулась, с недоумением глядя на негодующую бабулю. До этого момента мне казалось, что мы с ней все выяснили и сошлись на том, что в случившемся моей вины нет, а метла, хоть и признана виновной по всем пунктам, но искренне раскаивается в содеянном.

В таком случае, к чему этот приказной тон? И этот мечущий молнии взгляд?

Оказалось, что все эти проявления гнева направлены вовсе не на меня, а на увязавшуюся за мной метлу, решившую, по-видимому, с этого дня неотступно следовать за мной всюду, куда бы я не направлялась.

— Что за гадость ты притащила в наш дом?

Бабуля скривилась так, будто и впрямь увидела нечто настолько мерзкое, что ей стало дурно. Однако, дурнота не помешала старушке проявить чудеса ловкости и схватить всполошившуюся метлу за древко буквально на лету, чтобы в следующее мгновенье выдрать из кучи прутиков тот единственный, что стал причиной ее негодования.

Как по мне, так ничего особенного в нем не было. Но потому, каким торжеством вспыхнули глаза бабушки при виде сгорающей в огне сухой веточки, я поняла, что чего — то не поняла, а уточнять было страшно.

— А теперь марш за мной! — рявкнула бабушка, закончив проводить экзекуцию над несчастным прутиком.

И вот эти слова относились уже ко мне.

Понурив голову, я поплелась вслед за родственницей в ее лабораторию, придумывая на ходу многочисленные версии случившегося и стараясь выбрать из них наиболее правдоподобную. Главное не смотреть ведьме в глаза, иначе она сразу почует ложь.

Едва переступив порог лаборатории, я сразу кинулась к столу и схватила ступку. Бабушка часто поручала мне перетирать различные ингредиенты к зельям. Вот и сейчас в ней обнаружились корешки и семена каких-то растений, которые наверняка требовалось измельчить до порошкообразного состояния. Занятие на редкость нудное и монотонное, но это именно то, в чем я сейчас нуждалась для успокоения своих нервов. Руки заняты, взгляд сосредоточен на процессе. Идеально. Даже колени перестали мелко дрожать. Теперь можно и поговорить.

— Это вряд ли тебе поможет, — хмыкнула бабушка, вмиг раскусившая все мои уловки. — Лучше сама рассказывай, что натворила, а то хуже будет.

Я притворно вздохнула и потупила глазки, изображая ни в чем не повинную жертву обстоятельств.

Судя по смешку, вырвавшемуся из груди бабушки, как всегда безуспешно. Должна признаться, у меня никогда не получалось достаточно достоверно изображать невинность. Даже в тех случаях, когда пакостил кто-то другой, подозрения падали на меня. А все потому, что, по мнению леди Матильды, глаза у меня плутовские, зеленые и хитрющие, как у лисы. Так что нечего и пытаться ввести в заблуждение ведьму, которая, по ее же словам, видит меня насквозь. Хочешь не хочешь, придется ей обо всем рассказать. В конце концов, самое страшное, что меня ожидает, это многочасовое корпение над книгами. Прогулки, разумеется будут запрещены, как и полеты на метле. Остается надеяться, что ненадолго.

— Рассказывай, — поторопила меня бабушка, устраиваясь поудобнее в огромном мягком кресле, в котором так любила дремать после ночных бдений над котелками.

А у меня внутри будто колокол прозвенел — да вот же он выход из щекотливого положения. Достаточно усыпить старушку долгим рассказом и мне все сойдет с рук. К вечеру она и не вспомнит, что уснула, не дослушав историю моего падения до конца. А если и вспомнит, то не захочет в этом признаваться.