Проклятие лилий - Ольга Валентеева

— Нет, давай просто пройдемся, — ответила я.

— Тиа, хоть ты не разводи сырость! — Брат хлопнул меня по плечу. — Выше нос! Береги замок и за Ники приглядывай, он из нас самый слабый.

— Да, конечно, — кивнула я. — Ты тоже береги себя, Эд. Победи этого жуткого некроманта поскорее и возвращайся домой, я буду ждать.

— Смотри не выскочи без меня замуж.

— Ни за что! — пообещала я, улыбаясь. — Люблю тебя, братишка.

— И я тебя, Тиа, — уже серьезно сказал брат.

Так мы и шли. Миновали ворота замка, затем — городок, разросшийся вокруг стен. Пора прощаться. Я стояла и смотрела на Эдгара, не зная, что сказать. В горле стоял комок слез, но глаза оставались сухими. Я боевой маг и должна быть сильной. Эд прав, моя задача — защита замка. Никто не скажет, когда и где окончится война.

— Счастливого пути, братишка. — Я кое-как совладала с голосом, а Эд горячо пожал мои руки, обнял, похлопал по спине и выпустил, отступив на шаг.

— Увидимся, сестренка.

Он махнул мне рукой, вскочил на лошадь, а мне оставалось только стоять и смотреть. Я и стояла, пока всадник не скрылся из виду, а затем развернулась и так же медленно пошла к замку. Сейчас никого не хотелось видеть. Я едва переставляла ноги. У меня будто украли часть сердца, и я пока не знала, как справиться с этой потерей.

— Тиана! — послышался женский голос. Меня зовут?

— Тиана!

Я обернулась. Голос незнаком, а звали по имени. Ко мне спешила темноволосая женщина. Она была небогато одета: достаточно простое, хоть и новое, платье, тонкая косынка на голове. Сколько ей лет? Наверное, как моей маме — около сорока пяти.

— Здравствуйте, дейра, — тихо сказала я, а женщина вдруг заплакала. — У вас что-то случилось? Чем я могу вам помочь?

— Пожалуйста, выслушай меня, девочка моя. Я — твоя мама.

Все понятно, несчастная безумна. Я вздохнула и как можно осторожнее сделала шаг назад.

— Считаешь меня сумасшедшей? — Женщина вытерла слезы с глаз. — Пожалуйста, выслушай. Это не займет много времени, но ты поймешь… Поймешь, что я не лгу. Я так долго тебя искала!

Женщина говорила с сильным акцентом, я едва разбирала слова. Может, если послушаю ее, она уйдет? Огляделась по сторонам, отыскала взглядом скамейку в тени деревьев.

— Хорошо, давайте поговорим вон там, — сказала женщине.

Мы сели на скамейку, а мне хотелось бежать как можно дальше, потому что вдруг стало страшно. И в то же время жаль эту женщину. Она, скорее всего, больна и потеряла свою дочь.

— Как ваше имя, дейра? — спросила я.

— Дина, — ответила та. — Можешь звать меня Дина.

— Очень приятно.

Нет, совсем не приятно, скорее, жутко.

— Ты появилась на свет в Литонии двадцать два года назад, — тихо заговорила Дина, глядя на меня, как на статуэтку богини. — Пятнадцатого сентября.

— Вы ошибаетесь, — покачала головой. — Мой день рождения в декабре.

— Нет, девочка, нет. Давай я попробую рассказать сначала…

И женщина уставилась в землю, а я только чувствовала, как быстро-быстро бьется сердце. Но я ведь никогда не была в Литонии и родилась в декабре. Из Литонии моя мама.

— Шла Литонско-Изельгардская война, — продолжила моя собеседница, все еще не глядя мне в лицо. — И Литония победила. Я тогда искала место, потому что времена были тяжелые, моих родителей не стало, и меня взяли в компаньонки к лери Амелинде Эйш.

— Амелинде? — Я уставилась на нее.

— Да. Эту женщину ты сейчас называешь матерью. Лери Эйш должна была ехать одна достаточно далеко, и ее супруг Леонард беспокоился, как бы с ней ничего не случилось. Я стала ее компаньонкой, но мы не ладили, скажу честно. Лери Эйш, она слишком… правильная.

— Супруг?

Мама и папа вообще никогда о таком не упоминали.

— Да, Тиа, супруг, — вздохнула Дина. — Леонард был очень красивым мужчиной, и я… влюбилась. Мы приехали в замок Эйшвил. Это в Литонии, на берегу моря. Ты когда-нибудь видела море, девочка?

Я отрицательно покачала головой.

— Там было замечательно, — мечтательно сказала Дина. — Замок возвышался над морем, и ночами можно услышать, как оно бьется о стены. Амелинда… Она не любила своего мужа, и он это чувствовал. А еще у них не было детей, и мы с ним стали близки.

— Но ведь у мамы есть Эдгар и Ники… И я.

— Да, но мальчики родились позднее и от другого мужчины. А я быстро забеременела от лера Эйша. Только ему нужен был наследник, сын. А я ждала дочь. Тогда его мать выгнала меня, и я пошла к Амелинде. Она дала мне денег. Я надеялась, что Леонард примет меня и ребенка, но он любил жену.

— И изменил?

— И изменил. Ты появилась на свет, а через полтора месяца Лео умер. Из-за человека, которого ты называешь отцом. Эрвинга Аттеуса, да будет он проклят.

— Не смейте так говорить о моем папе. — Я решительно поднялась со скамьи. — И хватит говорить чепуху. Я — Тиана Аттеус. У меня два брата, два. А то, что вы говорите…

— Я назвала тебя Тиана. — Женщина будто не слышала меня. — В честь богини любви и весны Тии. Это литонская богиня, ты знала?

— Нет, — ответила я.

— Но у меня не было денег, и я не могла прокормить себя и ребенка. Тогда я оставила тебя у ворот Эйшвила. А когда Аттеус женился на Амелинде и уехал, он забрал тебя с собой. Я так долго искала тебя, доченька!

И женщина кинулась ко мне, а я отступила.

— Я вам не дочь, — сказала ей. — Вы сумасшедшая. Не подходите, я буду кричать. Меня здесь все знают.

И бросилась бежать, а в спину летело:

— Тиана! Тиана, доченька!

Нет, не может быть. Этого просто не может быть! Я ворвалась в замок и пронеслась по комнатам, будто ураган. Кого искать? Маму? Нет, нет… Я искала отца. Он не станет мне лгать. Не стал бы… А если это правда? Если…

Папа нашелся в своем кабинете. Он стоял у окна и смотрел куда-то вдаль. Видимо, тоже по-своему переживал отъезд Эдгара. Но мне сейчас надо было поговорить не об этом!

— Тиана? — обернулся он на стук двери. — Что случилось, дочка? На тебе лица нет. Я думал, ты поняла…

— Подожди, — перебила его. — Подожди, папочка. Я должна спросить у тебя кое о чем. В городке ко мне подошла женщина и сказала, что она — моя мама.

Отец уставился на меня. Он не понимал.

— Ее зовут Дина, и она говорит, будто я родилась в Литонии, и…

— Дина?

Отец побледнел. А я поняла — он знает. Знает эту женщину и почему-то опасается. Не может быть!

— Давай присядем. — Отец указал мне на кресло.