Платье для Золушки - Ольга Иконникова

Я смотрю на него с изумлением. На лице мужчины — темно-синяя, в тон камзолу, маска. Но мне видны темные глаза с застывшей в них смешинкой, тонкий нос с легкой горбинкой и волевой, чуть выдающийся вперед, подбородок. Задержать взгляд на его губах я почему-то не решаюсь.

Я понимаю, что как раз должна возражать, но его предложение столь созвучно моим собственным желаниям, что у меня не хватает сил ему отказать.

Он, без слов поняв мой ответ, невозмутимо кивает. Мне кажется, он ничуть в нём не сомневался. И мне становится обидно от того, что я так легко на это согласилась.

— Быть может, мы прогуляемся по оранжерее? Если вы еще не были там, то, уверяю вас, вы будете впечатлены. Там круглый год плодоносят деревья. Сейчас как раз поспели персики. Да-да, зимой, не удивляйтесь. Княгиня — большая искусница в этом деле. Ну и, конечно, тут без магии не обошлось. Я пригласил бы вас в дворцовый парк, но, боюсь, отправиться туда без шубы было бы слишком легкомысленным.

Да, оранжерея! Там наверняка свежо и красиво. Что может быть лучше после такой духоты?

И всё-таки я героически качаю головой:

— Нет, сударь. Если возможно, я хотела бы посмотреть библиотеку.

На сей раз изумлен он. Он даже переспрашивает:

— Библиотеку?

И только когда я подтверждаю, губы его растягиваются в улыбке:

— Признаться, сударыня, вы меня удивили. Ни за что бы не подумал, что в такой прелестной головке, как ваша, может быть место мыслям о книгах.

Наверно, мне нужно обидеться и высказать ему свое "фи", но я предпочитаю сдержаться. Мне нужно попасть в библиотеку. Это поможет мне в разговоре с княгиней, если он всё-таки состоится. А может быть, нам даже удастся встретить там саму княгиню, и тогда обратиться к ней с просьбой будет гораздо проще.

И всё-таки, когда мы выходим из зала, я чувствую себя почти преступницей. И даже пытаюсь взглядом отыскать в толпе баронессу. Что она подумает обо мне, если заметит, что я отправляюсь куда-то с незнакомым мужчиной? Боюсь, что ничего хорошего. Но мысли об Альке придают мне решимости.

— И какие же книги, сударыня, вы хотели бы обнаружить в библиотеке? — интересуется мой спутник, когда мы идем по длинным коридорам дворца.

Я надолго задумываюсь. В библиотеке приюта было гораздо меньше книг, чем мне хотелось бы. Легкие романы об отважных рыцарях и прекрасных дамах и поучительные истории о добре и зле. Боюсь, подобная тематика покажется незнакомцу малоинтересной, и он сочтет меня невеждой.

Не дождавшись моего ответа, он снова спрашивает:

— Любите ли вы стихи Пушкина? А, может быть, романы Гончарова или Гоголя?

Я чувствую, что краснею, но всё-таки признаю:

— Да, мне нравятся и стихотворения Пушкина, и его повести. А у Гоголя я читала только "Вечера на хуторе близ Диканьки".

Я слышала про пьесу "Ревизор", но наша директриса считала такие произведения крайне вредными для неокрепших умов, и ничего подобного в нашу библиотеку прорваться бы не смогло.

— Ну, что же, неплохо, — снисходительно хвалит мужчина.

А во мне сразу закипает обида. Да кто он такой, чтобы оценивать мои литературные вкусы? Посмотрела бы я на него, если бы он сам воспитывался в приюте.

— Должно быть, вы знаете, что в княжеской библиотеке целый зал отведен магической литературе? Некоторые книги имеются только здесь и нигде более.

В библиотеке приюта таких книг не могло быть в принципе. Для обладания подобной литературой требовалось специальное разрешение, которое можно было получить только в тайной императорской канцелярии. И подобные разрешения были у считаных десятков людей во всей России. Хотя некоторые книги и продавались, и читались подпольно, решались на это немногие — слишком суровым было наказание за подобный проступок.

— Правда ли, что в библиотеке княгини работают даже женщины? — осторожно интересуюсь я.

Мужчина кивает и уточняет:

— В ней работают исключительно женщины. Ее светлость придерживается весьма прогрессивных взглядов на место женщины в обществе, и это — один из способов заявить об этом. Но вам это вряд ли интересно. Такой хорошенькой девушке, как вы, ни к чему думать о работе.

Я едва сдерживаю уже готовую сорваться с губ усмешку. Этот господин слишком далек от реального мира. Он вряд ли может себе представить, что для многих женщин работа — не прихоть, а насущная необходимость.

Но он улавливает мое настроение и неожиданно говорит:

— Простите, если я вас обидел. Это была попытка сделать комплимент.

— Она не удалась, сударь, — строго говорю я.

А через секунду мы оказываемся в огромном помещении, вдоль стен которого с потолка до пола стоят заполненные книгами массивные шкафы из орехового дерева. Книг так много, что я восхищенно ахаю. А потом быстро подхожу к ближайшему шкафу и провожу рукой по кожаным переплетам. Восторг, чистый восторг — вот, что это такое.

Незнакомец наблюдает за мной с заметным интересом.

— Магические книги находятся в соседнем зале. Но туда, к сожалению, я не смогу вас провести. Те книги могут читать только люди, имеющие специальный допуск.

— А как этот допуск получают служащие в библиотеке женщины? — я стараюсь унять дрожь в голосе, но вопрос слишком важен для меня. Если окажется, что служителем библиотеки может стать только та, которая уже имеет такой допуск, то все мои старания напрасны, и я никогда не смогу получить эту должность.