Контракт на Фараоне - Рэй Олдридж

«Очень странный человек». Накер вернулся в себя и припомнил разговор, который состоялся между ним и Руизом во время одного из визитов эмиссара.

— Ты ведь сам в прошлом раб. — Накера переполняло извращенное любопытство. — Как же ты можешь работать на охотников за рабами, на Лигу?

— Бывают и худшие хозяева. Лиге выгодно обращаться со своим добром прилично.

— И ты не испытываешь угрызений совести? Взгляд Руиза ничего не выражал.

— А что, должен?

— Ну… наверное. Некоторые испытывали бы. Руиз долго молчал, потом заговорил терпеливым тоном:

— Ты слыхал о Серебряном Долларе, ледяном мире? Это шахтерская планета где-то за границами пангалактики.

— Нет, — ответил Накер.

— Там водится нечто вроде разумных рыб. Большую часть года они проводят подо льдом и только во время экваториальной оттепели выходят на открытую воду. На самом деле это не совсем рыбы, они теплокровные. Но у них есть жабры, поэтому я называю их рыбами. Может, эти твари и не разумны в строгом смысле этого слова, поскольку у них нет никакой технологии, но у них есть собственный язык, на нем они рассказывают странные рыбьи мифы, которые, кажется, вот-вот поймешь. Новые языки они усваивают с поразительной легкостью. И это не просто способность «ученой обезьяны» — рыбы пользуются огромным спросом как переводчики стихов, прозы и прочих словесных форм искусства. Похоже, они обладают способностью преодолевать межвидовые барьеры, передавая основную мысль и специфическую эмоциональную окраску произведения. Никто не понимает, как такое возможно, в том числе и сами рыбы. Данное явление породило несколько соперничающих школ нейролингвистики, но на самом деле никто не знает, как это у них получается.

— Они, должно быть, очень дороги.

— Еще бы. Долгие годы единственными поставщиками были охотники, которые отваживались забраться под лед — опасный промысел, если принять во внимание других хищников Серебряного Доллара. Клоны, выращенные за пределами планеты, говорить не умели и для перевода оказывались бесполезны. Видимо, эта способность развивается благодаря какому-то неизвестному фактору их родной среды обитания. Поэтому цена одной рыбки была весьма высока, пока предприниматели не построили инкубатор. Они обнесли подходящий участок силовой оградой и выплавили полоску льда, открыв воду. Рыбы, думая, что оттепель наступила раньше, скапливались в полоске воды, там их легко вылавливали, делали множество клонов, а затем выпускали в воду внутри силового поля. Идея сработала, и предприниматели разбогатели.

Накер не уловил сути рассказа:

— А при чем тут твоя работа?

— Рыбы сделались рабами, согласен?

— Да…

Руиз отвернулся, так что Накеру не было видно его лица:

— Инкубатор надежно охраняется как на поверхности планеты, так и с орбиты. Охрана — с Дильвермуна, многочисленная и хорошо обученная. Лобовой атакой их не взять, разве что нападающие решат прожечь дыру в океане, что уничтожит саму цель мероприятия.

Руиз остановился, словно история закончилась. Накер начал терять терпение:

— Ну и что?

— Ну и то, — вздохнул Руиз. — Представь, что ты устроился работать при инкубаторе. Представь, что однажды темной ночью ты прокрался туда с сачком и ведром. Какой подход даст свободу большему числу особей?

Руиз умолк.

Накер раздумывал над сказанным. После долгого молчания он произнес:

— Ну что ж, Руиз. И много ли пользы от твоего сачка?

Но Руиз уже утратил интерес к разговору и не ответил.

Мозг-навигатор приступил к сложному процессу подъема на поверхность Руизова сознания.

Руиз слышал, как хлюпают в стоках иммобилизационного ложа остатки шок-геля. Он открыл глаза. Возле него, как всегда неподвижный, сидел Накер.

— Ну вот ты и снова с нами. — Синтетический голос для пущего эффекта звучал усталым шепотом. Накер легко мог воспользоваться голосом эльфа или любым другим.

Руиз провел рукой по мокрым волосам, сметая серебристый ореол датчиков:

— Да… Как успехи?

— Вполне, мой друг. Хотя не премину напомнить мой девиз: я работаю на совесть, и все же — не попадайся.