Паутинщица - Полина Сон

Да, что говорить. Хорошо, если он эту травму вообще помнит, и она не вытеснена на задворки памяти по причине своей крайней болезненности. Ну что, мистер Глостер? Пошалим?

Я выглянула в коридор и увидела на боевом посту свою новую подругу целительницу, а по совместительству довольно сильного мага бытовика. Мы пошептались с ней минутку, похихикивая. И я, убедившись, что Джейн верно поняла мой замысел, принялась с удовольствием наблюдать за шоу в ее исполнении.

Джейн пальчиком поманила мой дубовый антикварный стол, который я заранее распорядилась установить в своем кабинете. Стол медленно поднялся и важно поплыл по направлению к палате. Я открыла дверь, стоя в сторонке и оставаясь невидимой для пациента.

Благополучно доставив стол к окну, Джейн отправила туда же стул и поднос с чашками и заварником. Чашки протестующе звенели, а заварник возмущенно покачивался. Мы с Джейн хохотали, закрывая рот рукой.

Наконец, она удалилась, пожелав мне удачи одними губами. Я нацепила на лицо милую улыбку и шагнула в палату. Улыбка застыла как приклеенная. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. Сознание кричало: «Скользящий!» и привычно пыталось меня покинуть. Но кто же ему позволит?

Я, лишь слегка покачнувшись, все же устояла на ногах, порадовавшись, что нацепила морок заранее и сейчас вряд ли выгляжу готовой грохнуться в обморок. Отключила внутренний образ обугленной паутины. Затем максимально жизнерадостно поприветствовала пациента и медленно, стараясь не делать резких движений, пошла к столу.

Тут меня ждало еще одно, не менее сильное потрясение. Я узнала его. Узнала лежащего на кровати молодого мужчину, несмотря на изможденное до последнего предела лицо, тусклые волосы и безжизненный взгляд. Его губы больше не улыбались, а щеки были мертвенно-бледные.

Как же так? Почему ты? Мой защитник, храбрый и благородный, чья внутренняя сила казалась неисчерпаемой, а уверенная улыбка недвусмысленно намекала, что ты на голову выше всех окружающих людей и обстоятельств.

Воспоминания о нем всегда помогали мне жить, как он сам когда-то помог выжить неловкому подростку, девчонке-оборванке, отчаянной драчунье и не менее отчаянному романтику, в ожидании первой любви.

Жалость и отчаяние затопили меня. Захотелось разгладить пальчиком морщинку между бровями, очертить линию подбородка, стереть темные круги под глазами, схватить Дена в объятия и кричать смерти: «Мое, не отдам!»

Стоп, Сюзи, остановись! Ты же знаешь, это ТАК не работает. Будем действовать по протоколу. Успокаиваемся. Вдох-выдох. «То березка, то рябина. Куст ракиты…э…над рекой». Обожаю иномирные песни. Так, улыбку по шире. И что там с мороком?

Прислушиваюсь к эмоциям пациента. Угу, Его воображение еще уменьшило мой итак до неприличия несолидный возраст. Угу, я шаловливая первоклашка. Гм, ну ладно, усиливаем эту линию. А еще я…Что? Плюшевая игрушка?! Так, спокойно. Я плюшевая игрушка, и меня так и хочется…хм…потискать? Ну уж нет уж. А что же тогда? Почесать за ушком? Так не кошка же? А, была не была. Да, Ден. Я милая плюшевая игрушка и тебе очень хочется почесать меня за ушком. И, может быть, я даже замурлычу.

Наша словесная перепалка, которую я веду механически, почти не вслушиваясь и усиливая морок. А сама готовлюсь к главному: выложить карты на стол. То есть это клиент так должен думать, что «карты на стол», На самом деле все карты я пока оставлю при себе. Этакая ловкость рук и никакого мошенства. Морочница я или где?

— Итак, что касается лечения…

Ден был ожидаемо озадачен моим намерением перенести принятие решений на завтра. Но протокол в этом вопросе однозначен: только в рабочем кабинете, только клиент «при параде» и только на следующий день. Я много раз читала, почему работает именно такой расклад. Но только сейчас по-настоящему увидела, почувствовала, как это важно. И еще раз утвердилась в мысли и в дальнейшем не отступать от принятых протоколов лечения. А пока…Так, о чем мы говорили? Я прокрутила в уме нашу беседу. Мой чай… Мой чай с березовыми почками и хвойными иголками?! Да он издевается!!!