Пробуждённая луной - Юлия Адриан

– Дай-ка гляну, – слышу я голос Питера и чувствую, как он хватает мою руку.

И кричит:

– Она ледяная!

Я моргаю, пытаясь справиться с нарастающей тьмой. Моя рука. Я поднимаю руку. Льдисто-голубые линии прокладывают себе путь через кожу, оставляя ледяной след и превращая мою плоть в прохладный гладкий лед. Это напоминает мне снежные зимы, сверкающие сосульки, свисающие с крыши. Смех матери, когда она растирает мои синие ступни.

– Больно, – шепчу я, не знаю, мучает ли меня это воспоминание или лед.

– Больно? – восклицает Питер, глядя на меня. – Больно?!

Мама?

– Дай-ка! – требует Корд, отодвигая повара в сторону. И застывает при виде стеклянной кожи. – Клянусь песнями гор! Если мы не вытащим лед из ее тела, она погибнет!

– Чудо, что она вообще выжила по дороге сюда, – ворчит второй.

– Мне все это не нравится, – слышу я крик Питера.

– Она даже глазом не моргнула, – говорит один из них. – А должна кричать и корчиться от боли, – соглашается следующий.

Я встречаю взгляд охотника на ведьм. Они не знают, кто я такая! Что, если?.. Но закончить мысль до конца не могу: боль истощает все мои чувства.

Откуда-то тащат ведра. Вода плещется в них, радостно встречая меня, но я не могу ответить. Огонь разгорается, но я не чувствую жара. Вокруг один холод.

Проклятье Ледяной ведьмы, оно действует даже в Доме Семи.

Она сильная, она такая сильная.

– Почему проклятие не действует на тебя? – слабо шепчу я, бесконечно человечная и слабая.

– Ведьмины заклинания не приносят мне вреда, – слышу я ответ охотника на ведьм.

– Ванна готова, поспеши, пока не стало слишком поздно!

Я не могу пошевелить даже пальцем.

Корд стягивает с меня плащ – мою последнюю защиту. Я слышу их крики, ахи и стоны.

Я моргаю и осознаю, в чем дело. От пупка и ниже я состою изо льда. И ледяная корка продолжает захватывать мое тело. Тысячами острых игл он ползет по моей коже, поднимается по моей левой груди, разрывает плоть. Я вяло, словно со стороны, наблюдаю, как преображается мое тело.

Охотник на ведьм поднимает меня, несет на своих теплых руках, уносит в другую комнату. Пар, вода, золотая ванна. Он поспешно окунает меня в горячую воду.

Я задыхаюсь.

Огонь и лед – жар и холод.

Но исход битвы решается еще до ее начала. Вода замерзает. Сила проклятья слишком велика.

– Слишком поздно, – убежденно говорит повар.

– Черт возьми, – проклинает охотник на ведьм. Он разбивает слой льда, но едва корка льда разрушается, как вновь захватывает мою плоть.

– Она обречена, – бормочет Корд. Я вижу, как он опускает голову. Дверь за ним закрывается. Они оставляют нас одних. Это прощание. «Попрощайтесь!» – будто говорят они. Я смотрю в странно знакомые глаза охотника на ведьм. Зеленые, как хвойные леса моей родины.

– Мне очень жаль, – я пытаюсь улыбнуться.

– Не забывай, что я – твой враг! – говорит он, обхватывая мой подбородок. Давление его теплых пальцев не такое грубое, каким должно быть.

– Возможно, нам суждено быть врагами, – вяло признаю я. – Против судьбы не можем пойти даже мы, феи.

– Судьбы нет. – Вторую руку он кладет мне на шею. Она горячее, чем тепло, которое должна была дать мне ванна. Я прижимаюсь к его руке, качаю головой.

– Судьба окружает всех нас. Судьба держала меня в заточении в башне. Судьба – это поцелуй принца. – Я колеблюсь, озвучивать факты неприятно. – Может, мне суждено было умереть вместе с ним. Судьба не терпит бегства. Она преследует, пока не получит то, что хочет. Она – охотник, такой же, как ты.

– Что ж, посмотрим, кто из нас лучший охотник, – мрачно шепчет он.

– Ты хочешь убить моих сестер, но никто не справится с этим в одиночку, – шепчу я. – Они слишком могущественны. Вместе… – Я кашляю, выплевывая кристаллики льда. – Вместе мы могли бы это сделать.

Льда в ванне становится все больше, вода замерзает все быстрее и быстрее.

– Вытащи меня! – мягко прошу я. – Я не хочу закончить свою жизнь в ванне.

Милость это или какое-то странное уважение, которое охотник может испытывать к своей жертве, но он исполняет мое последнее желание.

Он разбивает слой льда, погружает руки в замерзающую воду и поднимает меня. В ванне не остается ничего, кроме звенящего льда.

Я не чувствую ничего. Ни холода, ни боли. Только его. Я прислоняю голову к горячему плечу охотника на ведьм, пока он несет меня к шкуре белого медведя. Он опускается рядом со мной на колени и отпускает меня.

И в тот момент, когда он меня отпускает, холод возвращается со всей силой. Я чувствую, как он победоносно течет по жилам. Слышу смех Ледяной ведьмы.

– Пожалуйста, – рыдаю я, – пожалуйста, останься со мной!

Он медлит, будто ведет внутреннюю борьбу. А потом снова оказывается рядом со мной. Я издаю стон, прижимаюсь к нему, к его сильному телу, и понимаю, что не может быть более прекрасного конца, чем в теплых объятиях этого юноши.

– Что, если это был не поцелуй? – шепчет он, и я сначала не понимаю, о чем он говорит.

– Это заклинание, – отвечаю я, прижимаясь лицом к его шее. – Сон может разрушить только поцелуй истинной любви.

– Кто сказал, что так должно быть?

– Я. – Таков мой простой ответ. Как же мне нужны его объятия! Они несут мне спокойствие и ощущение силы. Они защищают меня от боли. – Я хотела бы, чтобы это был ты, – шепчу я и, следуя внутреннему побуждению, касаюсь губами его шеи, пробую на вкус его кожу. – Я бы хотела, чтобы меня поцеловал ты.

Я впервые слышу, как прерывается биение его сердца. Объятия юноши становятся крепче.

Что это за покалывание в животе? Словно нежное порхание тысяч крылышек. Это любовь? – спрашиваю я себя. Любовь, которая кажется невозможной для нас, фей, потому что нам запрещено любить? Ведь магия делает нас бессильными.

– Я все еще фея? – бормочу я, убирая руку с его шеи. Я медленно откидываю запястье и смотрю на черную метку – знак.

– Твоя кожа! – хрипло восклицает охотник на ведьм. – Проклятье, оно отступает!

Темная метка на розовой коже. Рука, пальцы, лишенные льда!

– Это ты, – осознаю я и с удивлением смотрю на него. – Я чувствую только твое тепло.

Он отстраняется, чтобы взглянуть на мое тело. Я вижу, как оттаивают все крупные кристаллы льда, которые раскалываются, соприкасаясь с его кожей. Он быстро начинает растирать мои ноги, ледяные икры. Голубые прожилки тускнеют, от его близости лед отступает. Убегает.

– Кто ты такой? – озадаченно спрашиваю я. Он коротко поднимает голову и снова трет мои ноги, пока они не начинают переливаться розовым цветом. – Ты не человек.