Бойся моей тени - Данила Пушкин

— Хар, проверь! — снова мелодично скомандовала девица. Забавно, что именно она тут командует. Её лицо пряталось под капюшоном, я мог рассмотреть только полные, чувственные губки и миленький носик. В руке она держала веревку, за которую вела четвертого члена группы. Здоровенное существо, чуть поменьше чем минотавр и все увешанное сумками и сундуками, шло как-то механически и никак не реагировало на происходящее. Поэтому я к нему не присматривался.

Дварф, или как его называла атаманша, Хар, сделал десяток шагов вперед. Долго и внимательно осматривался. Потом обошел меня по широкой дуге, заглянул за трон и только после этого крикнул, уже на другом языке:

— Кроме этого странного ублюдка, больше никого нет! Я могу воткнуть метательный топор ему в спину!

Я напрягся, но не подал виду. Кенни осторожно пробрался под моей курткой и высунул харю из-за ворота. Я знал, что он меня предупредит, если Хар действительно метнет топор.

— Сначала мы с ним поговорим, — многообещающе пропела атаманша.

И они двинулись вперед. Осторожно. Только сейчас я понял, что они меня не видели. Я был за пределами освещенного круга. Теперь уже поздняк метаться.

Предводительница маленького отряда дошла почти до “бассейна”, на бордюре которого я сидел, не переставая настороженно поглядывать по сторонам. Не доходя до меня шагов десяти, она отстегнула “поводья” от здоровяка. То, что сначала показалась мне просто толстой веревкой, вдруг свилось вокруг неё и застыло покачиваясь одним концом на уровне моих глаз. У неё в руках на самом деле был хлыст. Хлыст, который оканчивался змеиной головой. Минотавр обошел меня справа, но приближаться тоже не торопился. Кенни напряженно следил за Харом позади меня. Я снова попытался дружелюбно улыбнуться, но заметил, как атаманша напряглась и поторопился спрятать зубы.

— Кто ты? — пропела она. — Где остальные твои люди? Откуда ты? И не ври мне, я узнаю ложь.

— Просто странник, — ответил я. — Я тут один. И я пришел издалека.

— Глубинный гном, — фыркнул презрительно дворф позади меня. Он закинул оружие в крепление за спиной и не торопясь подошел ко мне. — Я узнал его по описанию.

— Это так? — спросила меня красавица с хлыстом.

— Я бы хотел присоединиться к вашему отряду! — выпалил я.

— Муу? — удивился минотавр, — Зааачем?

Интересно, у быкоголового просто манера говорить такая, или он умственно отсталый?

— Я вам пригожусь! — бордо ответил я.

— Ты? Все знают, что глубинные гномы жалкие трусы! — снова зарычал Хар. Теперь он был уже рядом со мной и, говоря это, заглянул мне в лицо. Вблизи стало видно, что его борода на шлеме сделана довольно похабно, и кустарна приварена на куда более изящный бронзовый шлем с “Т”- образным вырезом. Глаза дварфа горели тусклым красным огнем. Хотя, логично — скорее всего это из-за ночного зрения. Но меня поразило даже не это, а то, что теперь я смог рассмотреть голые лодыжки и руки дварфа в свете огня — и его кожа оказалась черной. Беспросветно черная, как гудрон. Это не дварф, это цверг.

— Видели? — Хар отвернулся от меня, закинув щит за спину. — Я оскорбляю его в лицо, а он молчит.

— Это говорит только о его мудрости. Он безоружен. Он убьет тебя, когда представится такая возможность, — пропела девушка с любопытством глядя на меня. Склонила головку на бок, рассматривая. Змея последовала её примеру. Хар снова схватился за кирку, а сбоку раздались приближающиеся цоканье Гульнуна.

— Нет, — веско сказал я. — Моя месть будет хуже. Однажды я спасу тебе жизнь, Хар. И тогда тебе придется передо мной извиниться.

— Чтооо?! — заорал цверг. У него и так голос, как из бочки. Такой глоткой только Луи Армстронга перепевать. А когда он орет, я аж пригнулся, как от близкого взрыва. А потом Хар хлопнул себя свободной рукой по чешуе доспеха на животе и захохотал. — А он мне нравится!

Он резко дернулся в мою сторону, занося руку для удара и нависая надо мной. Насколько ему позволял рост. А потом опустил руку и отступил.

— Я еще никогда и не перед кем не извинялся, гном. Но ты смешной. Хорошо, я не против, если ты пойдешь с нами.

— А где теневики? Обычно они часто нападают на тех, кто приходит к Пустому Престолу, — вдруг спросила предводительница. На самом деле она сказала “когти тьмы”, но я понял о чем она.

— Я их разогнал, — небрежно пожал я плечами и попытался перехватить инициативу разговора. — А как тебя зовут, прекрасная воительница?

Кажется, я ляпнул что-то не то. Девушка вздрогнула. Хар обернулся на меня и даже личина его шлема выглядела удивленной. Гульнун что-то сдавленно мукнул вполголоса.

— Ликаста, — слегка запнувшись ответила мне атаманша без прежней стали в голосе. И даже как будто на её мраморно-белых щечках появился легкий румянец. — Я гигару.

Сказала таким тоном, как будто это все объясняло. Но, судя по остальным присутствующим, это реально все объясняло, поэтому я сделал такое лицо… Ну, типа, “А, да, точно же, вчера как раз тик-ток про гигару смотрел!”. И кивнул.

Ликаста заметно расслабилась, и как-то по детски кивнула в ответ. Глаз я по прежнему не видел, да и вообще все личико в тени — очень уж неудачно свет падал, но вроде она даже улыбнулась.

— А как ты теневиков разогнал? — вдруг напрягся Хар. Я повернулся к нему. Секунду смотрел, думал. Он в ответ внимательно изучал меня, сквозь прорези шлема. Нечестно так в гляделки играть, в шлеме всяко спокойней. Я осторожно привстал, вытянул из кармана смартфон, и включил фонарик. Свет был такой яркий, что Ликаста тоненько вкрикнула и закрылась рукой. Зато я наконец разглядел её личико. Миловидное личико. Непонятно, ей пятнадцать или двадцать — нет морщинок. Но очень обаятельная. Наивные большие глазки, милый носик и страстные губки такими только…

— Но почему он тут один?! И где его оружие? Это все подозрительно! — сказала она гадость этими самым губками. Ну зачем же так. Я выключил фонарик и спрятал смартфон в карман.

— Ничего странного. Я ж говорю, это глубинный гном. Они слишком трусливы, чтобы драться. Так что ему и не нужно