Каменное сердце - Кейлет Рель

Не появиться на следующей ярмарке — все равно что признать поражение. Я не готова была сдаться так просто. Однако банальное требование инквизитора снять перчатки приведет меня на костер. Черные когти станут отличным свидетельством моей связи со Зверем, с нечистым.

Делать было нечего. Я вылечила горло, убрав хрипоту, сделала специальную микстуру для кожи, которая подлечила мелкие ранки и пятна, так и не выведенные после зимних морозов. С волосами было куда сложнее. В них была моя ведьминская сила: не отрезать, не перекрасить. Пришлось состряпать легенду о том, что сумасшедшая тетушка травница проверяла на мне свои отвары, вот волосы и перекрасила, да обратно никак.

Я с благодарностью вытащила из сумки Йозефа простенькую юбку, как у всех деревенских, самого непримечательного цвета, да рубаху с курткой. Измениться до неузнаваемости не удалось. Но разве в веселой хохотушке-девчонке признают тихую травницу, замотанную по уши в тряпье?

Чтобы уж точно не вызывать ассоциации с сумасшедшей теткой из леса, которая пугает бедных охотников, я заплела себе сложную косу с лентами. Получилось кривовато. Все же пальцы хуже слушались, чем до зимы. Я все равно осталась довольна.

В деревне меня встретили все те же молодчики, играющие в карты.

— Кто такая? — буднично спросил один. — Зачем пожаловала? Когда уйдешь?

— Я племянница Ады, травницы. Меня матушка послала ей на помощь, — соврала я, старательно выпевая слова.

Разница между хриплым бурчанием и мелодичным молодым голоском была разительная. Стражники даже заслушались.

— О, — воскликнул один. — Этой что ль?

— Да, ходила тут одна. Больше месяца уже живет на опушке, — кивнул второй.

— На продажу велела что-то принести?

Я с готовностью стащила с плеча небольшую котомку и вытащила из нее часть товара.

— Это сбор от кашля, — принялась перечислять я, делая вид, что ищу пометки на мешочках. — Здесь… м-м-м, кажется, оберег… Да, точно! От сглаза. А это просто для взвара, по-моему. Душистые травки. Вот, понюхайте!

Стражники посмеялись и взяли у меня парочку мешочков “душистых травок”, сказав, чтоб была аккуратнее на базаре. Мало ли, пристанет кто. Прощебетав им слова благодарности, я вприпрыжку побежала на площадь. Надо же поддерживать легенду о своей молодости и наивности!

На ярмарке я чуть было не встала на свое привычное место, но вовремя одумалась. Племянница не могла знать, где торгует ее тетушка. Пришлось подыскать другой свободный уголок. Я нарочито неумело выбрала место, кое-как разложила товар и стала ждать, беспокойно вертясь на месте. Разве молодежь умеет спокойно заниматься скучным делом?

Не прошло и пары минут как ко мне подошел Йозеф.

— Где травница? — спросил охотник, хватая меня за локоть.

Я выдернула руку и фыркнула. Манер у мужчины так и не появилось.

— Что-то хотели ей передать? — елейным голоском спросила я. — Тетушке нездоровится последнее время. Зимой сильно болела, никак не пролечится.

— Ада болеет? — нахмурился Йозеф. — А ты кто? Почему у тебя ее товар?

Стало понятно, что просто так он от меня не отстанет. Тетки с соседних прилавков уже прислушивались к нашему разговору.

— А! — “вспомнила” я. — Так вы Йозеф, наверное. Ада просила передать вам низкий поклон. Велела справиться, как у дочки здоровье.

Йозеф смотрел на меня с подозрением. В глубине его карих глаз мелькнула искра понимания.

— Идемте, девушка, — сказал он. — Сами справитесь.

Я лениво сгребла товары в одну кучу, нарочито не стараясь их разложить. Мне следовало и дальше изображать еще зеленую девицу, не смыслящую ни в торговле, ни в травах.

Йозеф утянул меня в ближайшую подворотню. Требовательно взглянув на меня, он ткнул в вышивку на рукаве.

— Это делала моя дочь. Почему ты в вещах Ады?

— Потому что я и есть Ада, — прошептала я. — И хватит орать!

— Что за цирк ты устроила? — тихо спросил Йозеф. — То мудрая травница, то соплячка какая-то…

— Пришлось. Виделась я с подружкой вашей дочери.

— Ликой что ли?

— Не знаю. Богачка, на коне выехала кататься. Боярыня-сударыня, не иначе. Велела она мне наколдовать ей любовь с парнем.

— Ну? — нахмурился Йозеф.

— Я отказала. Я вам не ведьма!

— Хорош врать-то, — ответил он. — Я в Чаще не первый день. Понятно, что ты не простой человек, раз среди зимы сруб себе поставила. Там дело нечистое, это все охотники знают. Не вредишь, и будет.

— Это ты так думаешь, — зло бросила я. — А Чаща показала мне ворона инквизиторского. На меня эта Лика жалобу накорябала. Не ровен час, придет орден по мою душу. Кто из вас спасать меня станет? То-то и оно. Пришлось выдумывать. Авось, девчонку в костер не бросят, за теткой пойдут.

Йозеф ударил кулаком по стене. По его скулам ходили желваки.

— Плохо дело, — сказал он. — Велю своим не рассказывать, что на тебе наша одежда. Может, не прознают, что ты и есть Ада.

— Пока неплохо выходит, — пожала плечами я. — А дальше уж посмотрим. Сами-то берегите себя. От этой Лики не принимайте подарков. Один сглаз — еще ничего, но она может и что-то посильнее дать Гленне.

Йозеф изумленно поднял брови. Он так и стоял посреди подворотни, открывая и закрывая рот. Конечно, шутка ли! Сглазили родную дочь. И кто? Подруга!

И не уличишь ведь гадину, потому что только ведьмы чуют колдовство, даже чужое. Человек может проклясть, так как для темных дел много ума и силы не надо, а вот распутать клубок чужой ворожбы…

Если я уличу Лику в колдовстве, нас обеих отправят на костер. В лучшем случае. А в худшем она, как и обещала, все свалит на меня, и буду я на огне инквизиторском отплясывать последнюю свою джигу.