Препод - Александр Олегович Курзанцев

Отойдя от первого шока, я присмотрелся к ней и, внезапно, узнал одну из учениц Вольдемара. Вспомнив фамилию, спросил:

- Виолар? Альтина? Ты чего здесь забыла?

- Ой, - слабым голосом произнесла она, - Чёрный плащ, то есть, я хотела сказать, профессор Локарис? Я вас не узнала. А вы… вы… вы уже выздоровели?

- Выздоровел, - ответил я, невольно хмыкнув, от того, что она напомнила прозвище Вольдемара, за вечно чёрные одежды прозванного студентами Чёрным плащом, - но ты не ответила, чего здесь забыла?

Первый шок прошел и у неё, и, продолжая кутаться в одеяло, та неуверенно ответила:

- Я тут живу. А вы зачем сюда?

- Я сюда, потому что это моя квартира.

- Но это невозможно, - тихо произнесла Альтина, поняв по моему виду, что я не шучу, - я живу здесь уже три декады…

- Который я провалялся в госпитале, - кивнул я.

- И заплатила хозяйке за две гекаты вперёд… - ещё тише, чуть не плача, произнесла девушка, - она сказала, что квартира свободна.

- И вас даже не насторожили мои вещи?

- Миссис Шонс сказала, что это от бывшего постояльца, с которым случилось несчастье. Я думала, она имеет в виду, что он умер, поэтому просто убрала их в коридор. Мне даже в голову не пришло, что это были вы.

- Ну не плачь, - принялся успокаивать я её, - ничего, на самом деле, страшного не произошло.

- Но как быть? У меня нет больше денег чтобы снять другую квартиру.

Я увидел, что Альтина закусила губу в растерянности, а глаза наполнились слезами. Невольно пожалел студентку. Не было в ней той уверенности в себе и стойкости, что присуща подросткам, рано вкусившим самостоятельности. Скорее всего до поступления в академию она жила в семье, где ей не приходилось думать о заработке или помощи родителям. Росла этаким комнатным растением.

Родители, вероятно, опасаясь необоснованных трат, заставляли оплачивать жильё заранее сразу на полгода, чтобы у дочери было меньше проблем. И только жадность старухи Шонс сыграла с ней злую шутку.

- Так, только без слёз, - решительно пресёк я попытку девушки разреветься, - сейчас всё решим. Ты давай, пока оденься, а я пойду позову хозяйку.

Выйдя из спальни, я прикрыл дверь, давая Альтине возможность спокойно привести себя в порядок, а сам, пройдя к лестнице, громко крикнул вниз, на первый этаж, где было подозрительно тихо:

- Миссис Шонс, будьте любезны, подойдите-ка к нам.

Постояв с минуту, и не слыша шевелений в ответ, я прокашлялся и повторил уже громче:

- Миссис Шонс, или вы добровольно придёте сюда, или я вас принудительно поведу в магистрат.

- Иду я, иду, - раздалось сварливое карканье и, злобно позыркивая на меня левым глазом, старуха возникла у лестницы и стала тяжело подниматься наверх, поминутно кряхтя и всем видом показывая как ей тяжело.

Очередная игра. Видел я, как она лихо в маршрутную телегу заскакивала, расталкивая всех, успевая на ходу собачиться с другими такими же бабками, как и она направляющимися утром на городской рынок.

Вот тоже, средневековый городской транспорт, оказывается. Длинная телега, с рядами скамеек и кучер с парой коней в упряжке. Мест на двадцать, если сидя, но в часы пик на эту телегу и тридцать, и больше залазило. Проезд медяк. Лошади у кучера давно приученные по маршруту сами ходить, а он только сидит, да с кнутом в руках зорко одним глазом назад поглядывает, - пассажиров считает. Если кто безбилетником или на ходу заскочить решил, под шумок, ловко только кнутом щёлкнет, и хитреца с телеги сдувает как ветром.

Хозяйка тем временем доползла до второго этажа и остановилась в коридоре.

- Что же вы стоите, - любезно произнёс я, - давайте вот, хотя бы в кабинет пройдем.

В этот момент из спальни показалась Виолар в униформе академии и решительно направилась к нам. Глаза у неё были сухи, а губы поджаты, и весь вид говорил о боевом настрое, без боя она явно сдаваться не собиралась.

Я одобрительно качнул головой, такой девушка нравилась мне больше.

Стол с креслом в кабинете стоял всё там же, поэтому, показав Альтине на кресло, сам я присел на краешек стола, скрестив на груди руки. После чего мы оба стали сверлить взглядами миссис Шонс.

- Ну чего! - не выдержала та, - не ожидала я, что тебя так быстро вылечат. Сказали, что тебе руки под корень оторвало, наново их делать, а это же долго, наверное год, а может и вовсе, а ты вон, через три декады уже, нарисовался.

- Ага, - покивал я, - и разом испортил вам такой замечательный гешефт. Оплата за квартиру в двойном размере. И с мисс Виолар и с Академии за меня.

- Я женщина старая, небогатая, - принялась тут же давить на жалость бабка, сменив тон, - каждая медяшка на счету. Знаете сколько в магистрате за дом сейчас налога дерут? Чуть ли не в убыток себе сдаю, практически даром…

Я зевнул, затем вздохнул и произнёс:

- И не стыдно старой женщине врать? В общем, возвращаете мисс Виолар всю сумму, что получили вперёд и, так и быть, я забываю об этом инциденте и не иду в магистрат и к начальнику городской стражи.

- Нечего возвращать, - буркнула та, - кончились они уже.

Можно было бы попытаться уличить её во лжи снова, но я, почему-то сразу поверил, что действительно бабка куда-то всё спустила. Да и не было ей резона сейчас врать, мои угрозы магистратом и стражей были не пустыми, а вполне реальными и она это понимала.

- Как, кончились? - трагическим голосом произнесла, заново теряя всю решимость, Альтина.

- Обыкновенно, - обведя взгляд, ответила бабка, - взяли и кончились.

- Но это же такие деньги?! - воскликнула, вскакивая, бедная девица, с нервным румянцем на щеках.

- Чему ты удивляешься, - произнёс я, сложив руки на груди, - в большом городе масса способов махом спустить любую сумму денег.

Я порылся в памяти Вольдемара и перечислил то, что он об этом знал.

- Петушиные бои, собачьи бега, кулачные бои, в конце-концов любовница… - тут я посмотрел на старуху и поправился, - любовник.

- А если и так, тебе-то какая разница? - резко вспылила бабка, и я понял, что последним своим предположением попал