Люди бездны - Лика Лонго

Первая неделя моей беременности прошла очень весело. Я хорошо себя чувствовала и мы проводили дни у моря, купаясь, дурачась, наслаждаясь пронзительно ясными осенними днями. Стояло начало октября. Наш уголок до краев наполнился золотистым мягким светом, воздух стал удивительно прозрачен и чист. Когда по утрам я выходила в сад и вдыхала тонкий аромат подсыхающей листвы, казалось, мне казалось, что я пью дорогое вино.

Несколько дней подряд Александра являлась на пляж с сантиметром в руках, чтобы замерить мой живот. Она приступала процедуре с необычайной важностью, как будто от объема моей талии зависело благополучие планеты. Но уже к концу недели стало ясно, что сантиметр не нужен: живот вырос так, что его уже нельзя было не заметить. Наблюдательная Надька, прищурив густо накрашенный глаз, вынесла вердикт: «Мать, да ты на четвертом месяце! Как же это я проглядела?». Слова подруги совпали с заключением врача, к которому возил меня Саймон. Лучший в Сочи специалист после тщательного обследования назвал срок: четыре месяца.

А еще через неделю все изменилось. Стало ясно, что врачу показываться больше нельзя. Живот вырос, как будто беременность была как минимум пятимесячной — это могло вызвать у доктора подозрение. Правда, чувствовала я себя отлично, поэтому вопрос с медицинским осмотром мы решили пока отложить. Но вот настроение у меня было отвратительным. Уже несколько дней, как Саймон устроился на работу в институт океанологии: он готовился к предстоящей земной жизни. И в первый же день без любимого я затосковала. Море теперь не казалось мне ласкающим, воздух не пьянил, шутки Александры раздражали. Вообще я пришла к выводу, что если в каком-то месте, даже самом прекрасном, проводишь время не по своей воле, то начинаешь ненавидеть его.

И еще одна печаль терзала мое сердце. В последние дни я очень подурнела. Нет, я и раньше не была красавицей, но сейчас просто ненавидела свое лицо и фигуру. Из-за отеков глаза стали маленькими, как у поросенка. Губы раздулись: я напоминала себе дешевую надувную куклу из секс-шопа, которую слишком усердно надували. Каждое утро, поздоровавшись со своим отражением в зеркале, я думала: пусть уж лучше Саймон уйдет на работу, лишь бы он не смотрел на этот кошмар! И в то же время страшно не хотела, чтобы он уходил…

В отсутствии любимого все прежние тревоги навалились на меня разом. Будет ли Саймон любить меня, когда станет человеком? Едва я задавалась этой мыслью, услужливое воображение начинало прокручивать передо мной разные картины. То я представляла, как Саймон сравнивает меня с другими девушками — высокими, стильными, красивыми, то в моем воображении Саймон пренебрежительно ронял: «Я понял, что не готов к серьезным отношениям, я ведь только начинаю жить!»…

Я сидела у самой кромки воды, зарывшись пальцами в мелкую гальку, и сосредоточившись на ощущениях: обломки ракушек и мелкие камушки приятно щекотали стопы. После долгого купания с Александрой, я чувствовала усталость, на несколько минут тяжелые мысли покинули меня, уступив место сонному оцепенению. Я следила за полетом чаек, сновавших над морем, и не заметила, как очередная неприятная картина возникла в моей голове. Чайки оказались где-то за заднем плане, передо мной стоял Саймон — пугающе красивый, недоступный — его лицо как всегда было непроницаемым, серо-синие глаза долго вглядывались в меня. На мгновенье я увидела себя его взором: обыкновенная девушка, каких на земле миллионы, неотличимая от толпы простушка. Потом невидимая камера крупным планом дала лицо Саймона: было видно, что он не может скрыть разочарования. Не говоря ни слова, он развернулся и двинулся прочь в сторону моря, где его ждала высокая рыжеволосая девушка. Ее длинные волосы развевались по ветру как яркий шелковый шлейф. Вот их стройные силуэты уже слились со скалами и стали почти не видны…

— О-па! Похоже, я ошиблась! У тебя не меньше пяти месяцев — где были мои глаза? — я вздрогнула от хриплого голоса Надьки. Подруга бесцеремонно рассматривала меня и что-то считала, загибая пальцы — Полин, да ты родишь еще до вашей свадьбы! — констатировала она — Можно я буду держать бебика, когда вы будете жениться? Ты же возьмешь его на свадьбу?

— Он тебе платье описает. — буркнула я, отгоняя остатки неприятного видения.

Надька нависла надо мной, загородив солнце.

— Не понимаю, что это за врач такой у тебя? Придумал же такое — целыми днями сидеть в воде! — она бросила косой взгляд на сидевшую рядом Александру, которой и предназначались последние слова.

— Это новая методика. Врач знает свое дело. — кротко возразила Александра и отвернулась. Надькины ноздри так и раздулись от гнева. Все последние дни подруга предпринимала отчаянные усилия, чтобы разозлить Александру и устроить ей «бой быков», как она выражалась. Но ее наскоки неизменно разбивались о несокрушимое спокойствие Александры. Конечно, подруга не знала, с кем тягается: еще не родился человек, который бы вывел из себя морского.

— Ну на один-то день я могу забрать свою подругу? — вскинулась Надя — Мы погуляем немного по городу, пока у Полины не отрос русалочий хвост!

Мне вдруг ужасно захотелось покинуть пляж — куда угодно, в душный кинотеатр, в толкучку магазинов, в городской парк с его глупыми аттракционами — лишь бы не сидеть здесь! Я резко выдернула ноги из гальки и схватила свой сарафан.