Тайна "Черного лотоса" - Наталья Гриневич

Донг опять ничего не понял и снова спросил:

— Дэй, расскажи мне. Я не понимаю.

— Да, мне многое надо тебе рассказать. И лучше это сделать сейчас.

Первый рассказ Дэя

Когда-то давно, когда я прожил всего шесть весен, мой отец одним ранним утром привел меня к Священной горе, как раз на праздник. Он хотел отдать меня в монастырь, к монахам. Мы были бедные. Он не мог прокормить восемь детей. Мы часто голодали. Теперь я понимаю его. Он хотел для меня лучшей доли. Я должен был пройти испытание. Монахи брали только мальчиков пяти-шести лет, здоровых, сильных, тех, кто проходил испытание.

Таких мальчиков набиралось из близлежащих деревень и городов много. Нам нужно было сразиться между собой. Тот, кто побеждал, — а нужно было уложить соперника на землю и удержать, пока монах-судья не зачтет победу, — проходил отбор на второй круг. И снова между оставшимися шла борьба. И опять те, кто побеждал, дрались между собой. Так оставалось восемь-десять «счастливчиков». За соревнованиями внимательно следили двое монахов. Потом они забирали мальчиков, лучших из лучших, тех, что одержали большего всего побед, и уводили с собой навсегда. И никто не знал, что с ними и как они живут. Считалось, что в тепле и сытости постигают науку монашества, а после служат в разных монастырях.

Я рос сильным, задиристым. Всегда верховодил среди своих сверстников и даже постарше. Поэтому первый круг отбора прошел легко. На втором мне не повезло — я слегка подвернул ногу и мне достался соперник, равный по силе. Мы долго кружили, не уступая друг другу. Но в конце концов я оказался на земле, а мой соперник сидел на мне, готовый заявить о победе. Он, конечно, расслабился, не зная мое упрямство. Я же собрался с силами и скинул его с себя. Теперь уже ничто не могло меня остановить. Я победил.

Но надо было пройти через еще одно сражение, а сил оставалось совсем мало. Тогда я пошел на

хитрость. А если называть вещи своими именами — на подлость. Я как бы нечаянно наступил на ногу своему сопернику, который взвыл от боли и, конечно, потерял энергию ци, равновесие души и тела, и уступил мне бой. Так я попал в монастырь.

В монастырь «Черный лотос».

Когда-то давно, наверное, тысячу и более лет назад, появился монастырь «Лотос», или «Цветок лотоса». Но, как это часто бывает, под влиянием других культур и знаний, а больше из-за гордыни и соперничества среди монахов высшей касты начался разлад, и они разделились на «белых» и «черных».

Монастыри «Белого лотоса» расположены в основном на севере Китая, а «Черного лотоса» — на юге. Ты понял, почему они разделились, а теперь спроси: в чем их отличие? Но сначала я расскажу тебе, почему выбрали именно этот цветок для названия.

Лотос — необычный цветок. Он растет в грязной воде, но всегда чистый и сухой. Вода стекает с его лепестков, покрытых воском. Он настолько сильный, что способен согревать себя в холодную погоду. Он — приближенный, расцветает в день рождения Будды. Он способен лечить — лотосовый чай самый целебный из всех чаев мира.

Монахи «Белого лотоса» всегда шли и идут путем честным и справедливым. Только поединок лицом к лицу, а не удар исподтишка. Только путь воина, который нужно пройти до конца и не замарать себя. «Черные» — считают, что во имя Неба и защиты государства все средства хороши: обман, предательство, яд, стрела в спину, разжигание ненависти и раздора. Вот в чем их отличие.

Ты можешь спросить, как они ладят между собой. По неписаным правилам, они стараются не сталкиваться друг с другом, а тем более не враждовать. У них одна задача — защита интересов своего государства, защита Поднебесной империи.

Я жил и учился в «Черном лотосе». Порядок и распорядок в монастырях примерно одинаковый. Он не меняется много веков. Это монастырские правила «Бай Чжан».

Я был крепким и старался выполнять все, что от меня требовалось. Не скажу, что это далось мне легко, но я прошел через все испытания. Через четырнадцать лет упорных тренировок я сдал все экзамены и рвался в бой.

Так начался мой путь монаха-воина.

— Эй, Донг? Да ты никак засыпаешь на ходу! — воскликнул Дэй. — Совсем рассвело. Давай свернем с дороги и отдохнем. У тебя должны быть силы, чтобы победить в поединках и попасть в монастырь.

— Но мне же восемь лет. Меня не возьмут в монахи, — откликнулся Донг.

— А кто об этом знает? — усмехнулся Дэй. — Ты невысокий, а если сказать прямо — маленького роста и худой. Вполне сойдешь за шестилетнего. Обман не всегда зло, обман может быть во благо.

Они хорошо выспались, позавтракали припасенной едой. А затем отправились дальше.

День прошел без приключений. Дорога была заполонена паломниками разных сословий. Попадались и крестьяне с детьми. Наверное, их тоже везли для того, чтобы отдать в монахи.

У Дэя и Донга оставалась последняя ночь — к утру они доберутся до Священной горы.

Донг обратил внимание на мальчика, который устал идти, но отец его всё время подгонял:

— Киу, не отставай! Мы не можем так часто отдыхать — опоздаем. Ну, Киу, осталось совсем немного.

А Дэю еще о многом нужно было рассказать Донгу и, главное… Может быть, Небо услышит и всё случится так, как хочется Дэй.

Второй рассказ Дэя

Молодость, знания и умения переполняли меня. Думаю, я был хорошим воином. Мне часто сопутствовала удача, хотя, не скрою, были и провалы.

Так прошло больше двадцати лет. И однажды мной овладела болезнь. Да-да, Донг, и у монахов-воинов есть болезни. И одни их них «болезнь меча» и «болезнь тихого дома». Одержимость убийством и одержимость тихой жизнью. Убивать — нетрудно, трудно — не убивать. Иногда воина настигает безумие убийства — он не может остановиться, теряет рассудок, ему нужно убивать. И пока он этого не сделает, не успокоится. И всё повторяется снова и снова. Это «болезнь меча». Таких или отправляют сражаться в армию, где почти каждый день битва, или умертвляют. К счастью, мной овладела «болезнь тихого дома» — я больше не хотел вести ту жизнь, которую вел. Необъяснимая тоска поселилась в моем сердце. Я слонялся по улицам, заходил в харчевни и лавки, гулял по базару и посещал «синие дома», но ничто не приносило мне покоя и облегчения. Я хотел любить, я хотел семью и детей.

И однажды я встретил ее — девушку, которую