Ричард Длинные Руки - король-консорт - Гай Юлий Орловский

Я скривился, сказал зло:

– Думаете, не понимаю? Да, вы продумали хорошо. Полгода взвешивали за и против? И если вот я пообещаю вам, а потом захвачу Гланды, то о вас будут слагать баллады, как о благороднейшем из рыцарей, обезумевшем от любви и пожертвовавшем ради нее даже короной, а обо мне, как о подлейшем из правителей!

Он спросил, глядя исподлобья:

– Но ведь это похвально для политика?

– По мнению других политиков, – отрубил я. – Но лорды, торговый люд и даже простонародье думают иначе. А я, увы, почему-то их мнением дорожу тоже. В конце концов, это они, а не политики слагают баллады, над которыми даже рыцари роняют слезки!

– Значит, – проговорил он, оживая на глазах, – для политика поддержать мое желание жениться на леди Каринде и рискнуть короной – выгодно! Не так ли?

– Нужно сперва просчитать все риски, – сказал я неохотно. – И взвесить. Хотя вариант есть…

Он внимательно и настороженно следил, как я поднялся и пошел к большому сундуку в углу шатра. На крышке огромный амбарный замок, но я вытащил дужку из петель и, отшвырнув на лавку, поднял крышку.

Король Бенджамин все это время не двигался, короли вообще избегают лишних движений, а я вытащил свернутый в трубочку лист бумаги, он обвязан шелковыми нитями и запечатан большой свинцовой печатью, раскачивающейся на шелковой веревочке.

– Поинтересуйтесь.

Он осторожно взял в руку, но не вскрывал, смотрел на меня испытующе.

– Что здесь?

– Вскрывайте, – сказал я. – Там нет колдовства. Полагаю, Ваше Величество, вам надлежит внимательно прочесть вот этот документ прежде, чем продолжим разговор. Не пугайтесь, он не направлен против Гландии, как и вообще не направлен… внешне. Это коллективный договор ряда королевств о взаимной поддержке и взаимовыручке. Когда поставите свою подпись, у меня будут веские основания вмешиваться в вашу политику.

Он с некоторым испугом взял в руки свиток.

– И что… кто-то готов подписать?

– Уже подписали, – соврал я, не моргнув глазом. – Короли Сакранта Леопольд Кронекер, Ирама – Иоанн-Георг Гехинген, Бриттии Ричмонд Драгсхолм, Гиксии Натаниэль Стокбридж… а вскоре подпишет Варт Генц, который уже не Варт Ганц, а королевство Великая Улагорния… ничего-ничего, скоро и до вас докатятся это великолепные новости, которые нашим недругам покажутся грозными и недобрыми.

Он начал осторожно высвобождать листок от печати и шнурков, лицо стало озабоченным.

– А вы уверены…

Я прервал:

– Вы не прочли еще, а уже шерсть дыбом, как у дикобраза! Дикобраз – это такой большой ежик. В договоре предусмотрено, никто не может вторгаться к вам, как и к другим, не иначе чем по просьбе местного короля!.. К примеру, помочь погасить мятеж. Понимаете же, что даже если король может погасить и сам, это будет стоить ему большой крови, а если с трех сторон войдут дружественные армии…

– Ох, – пробормотал он, – не верю я в дружественные армии.

– Я тоже, – ответил я, – но верю в коллективный договор. Ни я, ни кто-то другой к вам не сунется. Однако ваши лорды будут знать, что на троне – Бенджамин Регенштайн, а если попытаются сместить, пусть даже за нарушение их древних обычаев, союзные войска войдут по вашей просьбе в королевство и, салютуя вам, разорят гнезда непокорных.

Он наконец-то перевел дыхание, чуточку ожил, даже глаза заблестели.

– Мне кажется, Ваше Величество, – сказал он живо, – вам сам Господь подсказал текст такого договора!..

– Да, – согласился я, – у нас Господь достаточно мудрый, как бы ни сомневались еретики.

– Я подпишу договор, – сказал он. – Не ради спасения шкуры… что для мужчины всего лишь жизнь?.. но потому, что хочу править богатым и цветущим королевством…

– А как же подвиги? – спросил я.

Он коротко усмехнулся.

– Я же из династии королей, Ваше Величество! Меня еще прадед держал на коленях и говорил, что лучше всего, когда рыцари проливают кровь на турнирах, а не в войнах. И дед повторял. И отец. Турниры всегда можно сделать еще более жестокими и кровавыми, если так уж народ жаждет, но все равно это не война!.. К примеру, сейчас самыми популярными остаются одиночные схватки, но можно сместить интерес в сторону мелее. Когда отряд на отряд… а лучше, большой отряд на большой отряд… это и есть контролируемая война, что ведется на специально отведенном поле и не разоряет города и села!.. Честно признаюсь, подвиги люблю, но свирепею, когда сжигают деревни и убивают крестьян!

Я смотрел на него с интересом.

– Вижу, вы все продумали.

Он ответил скромно:

– Большую часть я услышал от деда. А сам разве что чуть-чуть оформил в понятные слова. Это говорю не ради спасения шкуры, что она для мужчины, как уже сказал, но королевства в самом деле должны жить в мире! Но мы хоть постоянно это твердим, а воюем и воюем.

Я посмотрел на фужеры, оба заполнились темно-красным вином богатого насыщенного оттенка.

– Ваше Величество… Я всегда радуюсь, когда встречаю хорошего человека. А сегодня у меня такой день!.. За леди Каринду?

Он с широкой и счастливейшей улыбкой на лице взял в руку бокал с вином и поднял на уровень глаз.

– За нее, Ваше Величество! И спасибо за понимание.

Какое там понимание, мелькнуло в моей голове, когда появился Альбрехт и учтиво сообщил, что для Его Величества подготовили шатер, может отдохнуть малость, пока подтянется остальная свита. А четверку друзей он может пригласить к себе хоть сейчас.

Какое понимание, я уже почти не понимаю, как это можно так безуметь от любви, что идти на риск гражданской войны в стране! Хорошо, все же нашел выход, извернулся, хотя вообще-то самое правильное было бы отказаться от этой Каринды и жениться на дочери другого короля, женщины все одинаковы, но так бы еще и упрочил свой трон и положение династическими узами.

С другой стороны, как он верно заметил, мы все-таки живем в благородном рыцарственном мире, даже простолюдины стараются не уронить себя, а уж нам тем более не пристало. И не потому, что такие вот честные, а живем в таком мире, где честность и благородство еще почитаемы. И когда говорят о мужском достоинстве, то говорят о мужском достоинстве, а не о том, что имеют в виду демократы.

Прошло не больше четверти часа, как быстро вошел Норберт и доложил почти шепотом:

– Показались всадники! На знаменах цвета короля Гландии.

– А чего шепчете, сэр Норберт? – спросил я. – Они что, уже за шатром?

Он помотал головой.

– Нет, им еще с полчаса…

– Тогда не шепчите, – сказал я сурово. – Мы не заговорщики, мы можем говорить ясно и четко во весь голос. Уже достаточно окрепли, чтобы ясно и четко заявить о своей единственно верной в мире позиции. А шепчут пусть те, кто с нами не совсем согласен.