Ричард Длинные Руки - король-консорт - Гай Юлий Орловский

В отряде из Гландии не больше сотни человек, это даже не слишком много для посольства, бывают и помногочисленнее, знатных не больше трети, остальные оруженосцы, слуги и охрана. Хотя сами лорды умеют сражаться лучше слуг, но те положены по статусу.

Я смотрел, как они приближаются, кони у них измучены еще больше, все-таки лучшие из лучших всегда у короля. Во главе отряда наиболее пышно одетые и спесивые лорды, от их облика так и веет могуществом и властностью.

Вперед выехали Меганвэйл, Арнубернуз, Хельмут и другие военачальники, равные встречают равных. А я, восседая на Зайчике, ждал спокойно и с привычной уже мне улыбкой благожелательности и почти церковной кротости.

За спиной послышались голоса, король Бенджамин и четверо его ближайших друзей поспешно вышли из отведенного им шатра.

Я помахал им рукой, спешился и дал воинам забрать у меня Зайчика.

– Встречаем ваших спутников? – спросил я. – Вы все прочли внимательно, Ваше Величество?

– И готов поставить подпись, – ответил он. – Вне всякого отношения моего деликатного случая. Прекрасно понимая, что такой союз может привести к образованию империи.

Я отшатнулся.

– Ваше Величество! Даже не заикайтесь!

– Почему?

– Большим кораблем управлять труднее!

– Но большой корабль, – возразил он, – перевозит больше груза. А это достаточный соблазн…

Я не ответил, к нам в сопровождении наших полководцев и самого Меганвэйла подъехали и почтительно поклонились трое, как я понял, верховных лордов Гландии, остальные держатся почтительно позади, меня рассматривают с любопытством.

Король Бенджамин пустил коня вперед и произнес торжественно:

– Ваше Величество, позвольте представить вам моих соратников и наиболее значительных лордов нашего королевства! Герцог Раймонд Гансмайер, владетельный сеньор земель Морании и Авгалии, герцог Адриан Стонехэм, знатнейший из рода Сандринов, хозяин крепостей Виппергард и Укернст с прилегающими к ним землями, а также представитель самого древнего рода герцог Николас Пачклифф, владеющий землями Джаннетерии и Марлонга!

Герцоги с достоинством кланялись, я улыбался, наконец раскинул руки в гостеприимном жесте.

– Дорогие друзья, пусть ваши кони отдохнут, а вас ждем в наших шатрах!.. Приведите себя в порядок, переведите дух, а потом поговорим и о делах.

Как только их увели, показывая дорогу, я повернулся к Норберту.

– Дорогой барон, – сказал я строго, – где сейчас наша разведка?

Он посмотрел чуточку исподлобья.

– С вашего разрешения, Ваше Величество, я перебросил большую часть в южные регионы…

– Я своего разрешения вроде бы не давал, – уточнил я, – но я весьма доволен, что вы понимаете нужды нашего нового королевства. Это даже лучше, чем если бы я заботился о каждой мелочи сам.

Он произнес ровным голосом:

– Вообще-то, я послал туда отряды задолго до вашей коронации. Или коронования, как правильно?.. В общем, часть пошла через Бурнанды в Мезину, часть через Турнедо и Шателлен в Ламбертинию… Один небольшой отряд отправлен в Сен-Мари, но когда еще туда доберутся…

– Неплохо, – одобрил я. – А сейчас подберите еще парочку гонцов на ришаровских конях. Отправим их в Мезину, но уже не для сбора данных, а с прямым и недвусмысленным посланием.

– Ваше Величество? – спросил он с беспокойством и уточнил: – Сэр Ричард?

– Я написал ей записку. Это, вообще-то, называется нотой, дипломатической нотой. Вот смотрите: «Королеве Ротильде. Его Величество король Великой Улагорнии Ричард Завоеватель повелевает вам незамедлительно явиться, оставив все дела, на его суд, который состоится у крепости Зеленый Томальдер, что на границе Турнедо и Мезины.

Любое промедление будет считаться объявлением войны и повлечет вторжение Великой и Победоносной, Познавшей Радость Побед и разгромившей армии Мунтвига».

Когда он прочел, останавливаясь в задумчивости чуть ли не на каждом слове, я спросил с беспокойством:

– Ну как? Не слишком мягко?.. А то самому неловко, становлюсь таким гуманным и чувствительным, будто готовлюсь в церковном хоре стать подпевалой.

Он пробормотал:

– Да уж… настолько мягкое, что я даже и не знаю…

– А что посоветуете? – спросил я. – Где усилить?

Он сказал задумчиво:

– Можно посоветовать ей сразу отрезать себе гениталии, вскрыть живот и вытащить кишки, чтобы сжечь тут же у себя на виду…

– Так женщинам, – спросил я с сомнением, – вроде бы не отрезают… ну, ничего не отрезают?

Он сказал с сочувствием:

– А жаль, правда?.. Увы, для них только петля или голову с плеч. Кому мечом, кому топором, все зависит от степени знатности. Но вы же не захотите, чтобы она повесилась по вашему указу там у себя в Баллимине?

– Нет, конечно, – ответил я.

– Самому повесить куда слаже, – сказал он понимающе. – Потому да, пусть явится… нет, прибежит на задних лапках, держа в пасти ваши туфли, иначе будет хуже… Хотя, конечно, если прибежит, все равно будет плохо. Зато вам хорошо.

Я спросил в сомнении:

– А вдруг все поймет и… в самом деле прибежит?

– Гм, – сказал он, – тогда как?

– Пусть, – сказал я с нажимом, – королева Мезины, вероломная Ротильда, прибудет ко мне на встречу на границу с Турнедо и даст полный отчет в своих гнусных действиях. Ладно, «гнусных» не говорите, и так ясно, что сами по себе любые действия со стороны женщин преступны. Ибо данные особи должны сидеть смирно и сопеть в тряпочку. Можно сразу предупредить гонца, что церемониться не буду. Не с ним, а с нею. Пусть так и сообщит… частным образом.

Он посмотрел с интересом.

– Хотите, чтоб даже не думала выезжать к вам на суд?

– Хочу, – ответил я.

– Тогда как?

– Сценарий отработан, – ответил я жестко. – Вводим войска, устанавливаем прямое прези… гм… правление моего справедливейшего Величества. Всех виновных под суд, то есть казнить в меру их причастности. Кого повесить, кому голову прочь, а кому и достойное четвертование. Я первым должен соблюдать законы! На меня народ смотрит как бы с надеждой. Я лицо их чаяний, и вообще.

Он кивнул, поинтересовался деловито:

– Эту ноту отправить сегодня?

Я посмотрел сердито.

– Не сегодня, а немедленно!..

Он кивнул, свернул листок в трубочку и тут же вышел.