Расколотый мир - Анастасия Поклад

— Моя многомудрая обда, ты никогда не замечала, сколько интересненьких свойств у грозы?

— Никогда, — Клима лениво перевернулась на живот, пряча кулон под платье. Она была раздосадована неудачей у правителя и хмурила брови. На переносице обды уже начала намечаться постоянная сердитая складка.

— А зря! Гроза — настоящее чудо природы! — Тенька высунулся еще больше, вытягивая руки, словно надеясь прикоснуться к низко висящим сине-фиолетовым тучам, которые все роняли на город нескончаемые капли дождя. — Ты знаешь, что естественные свойства молний совершенно не изучены? А между прочим, в них скрыта огромная сила.

— И что это за сила такая? — заинтересовалась обда, приподнимая голову. — Это можно как-то использовать практически?

— Тьфу на тебя! Я ей о силе природы, а она — лишь бы практически применить.

— Зачем нужна сила, если ее не применишь для собственных нужд?

— Нет в тебе романтики, — отмахнулся Тенька. Он повторял это довольно часто, а Клима всякий раз посылала его к Гере. За романтикой и идеализмом заодно. — Ладно, допустим. Ты знаешь, что молнии способны поджигать, испепелять, давать ослепительно яркий свет? Если бы можно было подгадать условия природы, при которых они возникают, получить стационарную молнию, а впоследствии поработать над ее свойствами, это был бы настоящий прорыв в области прикладного колдовства. Да вообще всей науки! Ты помнишь, я рассказывал тебе о теории постоянства энергии относительно заданного пространства?

— Смутно, — зевнула Клима, которая никогда полностью не запоминала многочасовых Тенькиных излияний.

— Эх, ты! — колдун едва не выпал из окна, но сумел удержаться ценой одного скособоченного горшка с хризантемами. — Не суть, но если бы постоянную энергию молнии можно было извлечь и к чему-нибудь приложить, а еще лучше — изменить ее свойство исчерпаемости по приложению к конкретному предмету, можно было бы получить… Ну, например, карету, которая ездит сама по себе.

— Хм, — Клима села.

— А я тебе что говорю! — радостно проорал Тенька, не оборачиваясь. — Почти безграничные возможности! Я уже молчу, что будет, если молнию пропустить через водяное зеркало. Мне кажется, в этом случае проникающая возможность пространства должна будет превзойти естественную погрешность, и тогда…

Дальше Клима уже не слушала. У Теньки в голове всегда крутилось такое невероятное количество "интересненьких" вещей, что воспринимать их постоянно было непосильной задачей даже для обды. Колдун пока больше рассуждал, читал и экспериментировал, чем создавал и доводил до ума что-нибудь по-настоящему полезное. Но Климе почему-то казалось, что в конце концов из Теньки можно выбить толк. Надо лишь почаще обращать его полный научной романтики взор на простые повседневные вещи. А то вроде неглупый парень, а только и делает порой, что бредит иными мирами. Тут со своим бы разобраться…

Сверкнуло, по комнате пронесся громовой раскат.

— Крокозябра ж твою на вынос! — выругался Тенька. — Пропустил! Ну, давай, давай же, вспыхни еще разок…

И природа вняла просьбам колдуна. Снова сверкнуло, совсем рядом, Тенька завопил что-то одобрительное и снова едва не вывалился из окна. А когда залез обратно и обернулся, над его вытянутыми ладонями, подобно капле воды, парил неприятно и тонко гудящий шар света, не больше кулака размером, но такой яркий, что было больно смотреть. В этом сиянии тонули даже Тенькина ошалелая улыбка до ушей и вытаращенные золотисто-ореховые глаза.

— Это что? — глухо спросила Клима, спешно поднимаясь и поскорее отступая к двери. Интуиция орала, что светящаяся штука опаснее своры голодных волков ночью в зимнем лесу.

— Я поймал! — выдал Тенька радостно. Потом уже более спокойно добавил: — Молнию, — а затем несколько неуверенно спросил: — Так, и что мне теперь с ней делать?

— Положи на место, — нервно выдохнула Клима. — Она мне не нравится.

— На какое место? — Тенька, постепенно осознавший, что натворил, тоже начал говорить напряженно. — За окно выбросить?

— Хоть бы за окно.

— Видишь ли, тут так интересненько все устроено… в этой дуре столько энергии, что я ею половину улицы снесу.

В этот момент дверь открылась, вошел Гера с корзинкой снеди. Увидел творящееся в комнате светопреставление.

— Тенька, ты не мог до дома дотерпеть со своими экпериментами? Или это ты таким манером убираешь жару? То-то свежо стало…

— Это не "свежо", — поправил Тенька. — Это запах молнии.

— Какой молнии?

— Вот этой, — сквозь зубы пояснила Клима и цепко ухватила Геру за шиворот. — Куда в комнату пошел! Стой на пороге, если жизнь дорога.

— Это — молния? А вы уверены?

— Да. Тенька ее только что поймал.

— Ну, дела! — Гера все не мог понять трагизма ситуации. — А зачем?

— Чтобы изучать, — пояснил колдун, лихорадочно оглядываясь, словно пытался найти в комнате какую-нибудь емкость с надписью "для молний".

— И что, изучается? — съязвила Клима.

— Как я могу нормально изучать без инструмента, и когда руки заняты?

— Так положи ее, — недоуменно посоветовал Гера.

— Нельзя, — просветила Клима. — Половина улицы взлетит на воздух.

— Тридцать четыре смерча, — протянул Гера, бледнея.

— Ты же говорил, что можешь поместить молнию в какой-то предмет, например, в карету, — вспомнила Клима.

— Неуч! — проворчал Тенька. — Подходящую под молнию карету надо сначала спроектировать, на это в лучшем случае несколько месяцев уйдет, а то и лет.

Клима пробормотала себе под нос пару нехороших слов.

— Ты долго сможешь ее удерживать?

— Понятия не имею. Тут так интере…

— Ясно. Гера, оставь корзину здесь и запри дверь. Тенька, держи молнию на вытянутых руках и не направляй на людей. К выходу. Нам нужен пустырь.

— Выбросить молнию? — уточнил "правая рука". — А где мы найдем пустырь в центре города?

— За рынком был, — вспомнил Тенька. — До него две улицы, близко.

Фирондо все-таки был ведской столицей, а не орденской, поэтому, когда озаренная неземным сиянием троица спустилась вниз, на первый этаж гостиницы, паники не случилось. А для пояснения ситуации хватило Гериного зычного: "Колдовской эксперимент!"

У двери на улицу вышла заминка: снаружи по-прежнему лил дождь, и никто не мог предугадать, как поведет себя молния. Тенька вообще не понимал, каким образом до сих пор ее удерживает, потому что по его примерным расчетам такого в принципе не должно было случиться. А чтобы понять, где именно в примерных расчетах ошибка, следовало сесть и долго вычислять на бумажке. В конце концов Гера сбегал к хозяйке гостиницы и взял у той взаймы большой ярко-зеленый зонтик. Так и пошли: в центре процессии — сосредоточенный Тенька, слева — Гера, осторожно держащий над молнией зонтик, чуть впереди — Клима, корректирующая путь.

Дождь, гроза и духота загнали горожан в сухие и безопасные дома, поэтому на улицах было почти пустынно, а редкие прохожие спешили поскорее оказаться под крышами и мало смотрели по сторонам. Хотя…

— Башмачки!