Нигде - Денис Елеонский

Антон Борисович, сухощавый тип с родимым пятном на лбу, отдал полиции всю свою жизнь. Он так и говорил: «Вот вы тут дурью маетесь, а я полиции всю жизнь отдал!» Сейчас он сидел за громадным столом спиной к окну, а стены с обеих сторон от окна украшали его награды: благодарности, дипломы и медали в красивых рамках.

На столе, величине крышки которого могли позавидовать Ватикан и Монако, вместе взятые, слева, если глядеть от Макса, стояла небольшая, но довольно развесистая пальма, а справа — весьма внушительный, сантиметров семьдесят в высоту, фонтан. Мимо китайских фанз, через колеса миниатюрных мельниц, приютившихся на остром утесе, журчала вода. Антон Борисович время от времени замирал, прислушиваясь к этому звуку, и лицо его выражало одновременно полное удовлетворение и легкое недовольство. Удовлетворение, — оттого что он может на секунду отвлечься от суеты и прислушаться к шепоту воды, недовольство, — потому, что сам он находится явно не в таком пейзаже. Но Макс знал — явись сейчас сюда джин и предложи Антону Борисовичу в вечное владение подобный утес с несколькими тысячами крепостных китайцев в придачу — он откажется. Да и вообще не существовало на этой грешной земле такого места, на которое начальник Макса согласился бы променять свой служебный кабинет. Больше у Антона Борисовича на столе никогда ничего не бывало. Ну разве что домашний завтрак в эко-контейнерах, аккуратно извлекаемый из старого потрепанного портфеля.

На видном месте в кабинете начальника Максима Лебедева красовалось старинное ружье с гравированными листьями на стволе. Максим был уверен, что ружье это никогда не стреляло и, вопреки известной фразе Чехова, никогда не выстрелит. Антон Борисович не был охотником и вообще не поощрял применения силы. Даже воздерживался от этого по отношению к сотрудникам вверенного ему отделения. Хотя, как казалось Максу, порою ему очень хотелось это сделать. Как, впрочем, и сейчас. Сегодня образ шефа был весьма далек от миролюбивого.

— Ты понимаешь башкой своей, за какое место меня подвесят сперва журналисты, а потом — муниципалы? — кипятился Антон Борисович, потрясая кулаком в старческих пятнах. Голос его при этом оставался таким же нудным, как и всегда: — «Сотрудник полицейского управления в шесть часов утра бегал по крышам жилых домов и стрелял из пистолета». Вот так кратко будут звучать эти новости! И это я тебе еще самый мягкий вариант цитирую, из «Аргументов», а что может «Независимая» написать, даже представить страшно!

— Но, господин майор…

— И это притом, Лебедев, заметь, что я не буду им рассказывать, как ты там ругался с обоями! И ребятам велел, чтобы вот такие вот замки на рты себе повесили!

— Я действовал согласно инструкции. На меня было совершено нападение. Да и все признаки тяжкого преступления были налицо…

— Вот именно — были! И где они? Растворились? Что мне ответить журналистам: первый труп сам отцепился с крюка и вышел перекурить, второй улетел в неизвестном направлении, как Бэтмен, а Лебедев — настоящий профессионал, хотя врун, болтун и хохотун?

Максим вздохнул и попытался сказать, как можно спокойнее и четче:

— Там был труп. И я его отчетливо видел…

— И он всех нас видел, труп этот! Где — не скажу. — Антон Борисович передохнул и для успокоения погладил листья стоящей на столе пальмы. Макс тут же попытался встрять:

— А этого, который исчез, я если не убил, то ранил. Это точно. Нужно прошерстить все больницы…

— Разберемся. С больницами… — вздохнул Антон Борисович и откинулся в кресле. — Есть проблемы важнее. Тут запрос из НСБ пришел. Требуют внутреннего расследования по твою душу. И собираются сюда еще и лично заявиться. Будут с минуты на минуту. Хорошо еще, что прокурор Балакирев вчера в столицу выехал. Будет через два дня. Так что постановление об аресте им пока не подписать. И у нас есть время подготовиться.

Антон Борисович внушительно постучал по столу пальцем:

— Мне нужны контраргументы. Внушительные. Реальные аргументы, Максим. Ты меня понял?

Макс уныло кивнул. Шеф достал из ящика чип в пластиковой коробке и запустил его по поверхности стола Максу.

— Сдай экспресс-анализ Михалычу. Хочу быть уверен, что ты не принимал ничего недозволенного… И готовь аргументы. Запомни — сегодня последний день, когда я отстаиваю какие-то твои права. Дальше уже сам.

Макс раздраженно схватил чип, засунул его в карман и поднялся:

— Разрешите идти?

Шеф пристально глянул на Макса, покачал головой и показал указательным пальцем левой руки себе на правое запястье. Лебедев вздохнул и прикрепил чип к своему запястью. Раздался неприятный писк, и Макс поморщился от легкого укола.

— К Михалычу! Прямо сейчас. И, кстати, не забудьте — сегодня ваш отдел по плану навещает психолога. И учтите, что до выяснения обстоятельств вы, Лебедев, отстранены. Ясно?

Макс вздохнул и вышел в рабочий холл.

Здесь царило обычное оживление. За парой десятков компьютеров сидели все, кто не был в патрулировании. Кто-то готовился к экзамену для очередного звания, кто-то болтал по голографическому каналу, кто-то, вполголоса кляня бюрократов, заполнял на планшете какие-то служебные таблицы.

Антон, накачанный блондин, сидя у громадного монитора, в который раз уже пытался набрать необходимое количество очков в автосимуляторе. Ким Стрельцов, ближайший друг и напарник Максима, нависал над блондином, давая нужные советы:

— Да куда ты! Ну ты баран! Жми его к обочине! Ну!

— А я что делаю?! — зло возражал Антон.

— Да ни фига ты не делаешь! Не пропусти!..

На экране машина преступника свернула в узкий переулок, а Антон умудрился его проскочить:

— Вот сука!

Монотонный женский голос из колонок тут же заявил:

— Вы использовали ненормативное выражение. Штраф 20 баллов.

— О, Макс! — Обрадовался Ким. — Ну что там?

Макс только отмахнулся. Конечно, они с Кимом давние приятели, но пересказывать произошедшее еще и ему у Лебедева уже не было никаких сил.

— Ким, ты помнишь, что сегодня у нас психолог?

Ким бросил взгляд на часы:

— Да помню, помню. И думаю, что пора бы нам уже выдвигаться.

В холле неожиданно воцарилась тишина. Макс обернулся: по проходу шли два человека в черных костюмах. Их фигуры неудержимо стремились к квадрату, а лица, хотя уже и превосходили по выразительности чугунные гири, все-таки до живости мимики яичницы были еще далеки.

— «Терминаторы» прибыли, — услышал Макс чей-то раздраженный шепот.

Сотрудники Национальной Службы Безопасности не обратили на эту слабую шпильку ровно никакого внимания.

Один из них распахнул без стука дверь в кабинет Антона Борисовича, второй сделал шаг внутрь, первый вошел следом за ним и так же аккуратно и как-то совершенно механистично закрыл за собой дверь. Постороннему человеку могло показаться, что была продемонстрирована небольшая пантомима из жизни роботов.