Поход семерых - Антон Дубинин

— Халло! Наконец-то. Я уж думала, тебя все-таки нет дома. Что ты там делал, вешался, что ли? Халло! Аллен! Ты меня слышишь?

— Кто говорит? — Голос Аллена почему-то оказался низким и хриплым, как у старого алкоголика.

— Это Мария.

— Какая Мария? — ошарашенно спросил Аллен. Он почему-то был уверен, что звонит Роберт, и даже женский голос из трубки не сразу поколебал эту уверенность.

— Ну я же, Мария Юлия. Из «Копья».

Теперь узнавание пришло с такой ясностью, что Аллен даже почти увидел ее — жену мастера ордена, — как она стоит в телефонной будке, переминаясь с ноги на ногу, и прижимает трубку к уху худеньким плечом.

— Да, я тебя слушаю.

— Послушай, нам нужно поговорить.

— О чем? — Слово «поговорить» отозвалось внутри тупой болью, так что он привалился лбом к прохладному зеркалу.

— О том… о чем на кругу говорили. О Святом… — Телефонные помехи унесли последнее слово, будто она говорила в бурю.

— Мария, — произнес Аллен, четко выговаривая слова, — я уже все сказал. Надо было раньше… Я больше не буду об этом говорить. Ни с кем.

— Я не могла раньше. — Неведомые бури в проводах носили ее голос, делая его то тише, то громче. — Мне есть что тебе сказать. Это важно. Я тебя прошу… Аллен, пожалуйста.

Аллен молчал в трубку. Не из надменности, нет, — он просто боялся второй раз за день разреветься.

— Я говорю из автомата (ага, из автомата, и трубку прижимаешь плечом, знаем-знаем), и у меня кончаются монетки. Давай встретимся где-нибудь. На улице или где угодно. Ты меня слышишь? Халло! Скажи что-нибудь!

— Давай. — Это сказал как будто его голос — вовсе без участия сознания. Сам Аллен снова отошел в сторону и спокойно наблюдал за происходящим. — На углу Имперского проспекта, под аркой, где трамвайная остановка, — годится? Это на полпути от меня до орденского зала.

В трубке что-то пикнуло, квакнуло, послышались короткие гудки. Наверное, монетки кончились, подумал Аллен безучастно — и наклонился зашнуровать ботинки.

Они с Марией пришли на место встречи почти одновременно. Кивнули друг другу и медленно пошли рядом вдоль улицы туда, откуда появился Аллен. Аллен ростом никогда не выделялся, но Мария даже по сравнению с ним казалась маленькой, и сейчас они походили на парочку ровесников-старшеклассников. Мария и одета была соответственно — в совершенно девчоночьей синей юбке и блузке с отложным воротничком, она ничуть не тянула на свои тридцать (или тридцать с небольшим?) лет. Она и обулась-то не в туфли на каблуках, как большинство дам, а в спортивные легкие тапочки на резиновой подошве, и ее аккуратная темная косичка подрагивала при ходьбе. Кто бы мог поверить, невпопад подумалось Аллену, что ее муж — суровый бородатый воин, которого боится весь рыцарский орден (кроме Роберта, но Роберт вообще никого не боится, а с Эйхартом дружит), а ее сыну уже семь лет и осенью он пойдет в школу? Аллен однажды видел ее сына — она как-то заходила за мужем после тренировки, и мальчик был с нею. Аллен запомнил его бледное насупленное личико и блестящие черные, как у Эйхарта, волосы. Мастер тогда подхватил своего «наследника» на руки и вынес в середину зала, поднял над собой — тот висел над рыцарями очень важный, как маленький президент — и сказал: «Знакомьтесь, сэры, это мой сын, Максимилиан Юлий. И если кто-нибудь думает, что он не вырастет в великолепного рыцаря, — пусть скажет мне об этом сейчас!» Желающих высказаться не нашлось, только Роберт что-то изрек: мол, время все покажет. Подошла Мария и отобрала Максимилиана у отца. Эйхарт, подчиняясь, поцеловал своего отпрыска в макушку, отчего тот напыжился еще больше… Наверное, она вдвое меньше своего мужа, а вот не боится его — пронеслась в голове у Аллена шальная мысль и канула во мрак. По образованию Мария была, кажется, медик, но нигде не работала, а занималась домашним хозяйством и шила очень красивую рыцарскую одежду своему мужу или его друзьям — на заказ.

— Я должна тебе показать… — Не останавливаясь, она принялась рыться в сумке, перекинутой через плечо, и наконец не без труда извлекла оттуда что хотела. — Ты такую книжку читал?

Аллен жадно потянулся к красно-золотому сокровищу, на которое весь последний месяц ходил любоваться в университетский магазин. Любоваться — потому что на большее рассчитывать пока не приходилось: издание Академии, раритет, впервые с какого-то бородатого года, стоимость — семьдесят марок. При предполагаемой стипендии в шестьдесят пять. Да, это тебе не сырок «Новость» и не батон с отрубями за три пятака. Это «Предания Грааля» — полное собрание «Библиотеки поэзии» с иллюстрациями и комментариями.

— Дай посмотреть! Ух ты! Мария, неужели это твоя? Я так давно хотел почитать…

Пальцы его жадно пропускали блестящие страницы. Мелькнули картинки — бедолага Персиваль с ярко-желтыми волосами, коленопреклоненный у часовни; благообразный святой Иосиф с Чашей в руках, улыбающийся, словно в объектив; «свежепомазанный» король Алейн с задумчивой рыбиной, чем-то похожей на него самого…

— Не здесь. Смотри в самом конце. — Маленькая дама отобрала у Аллена книгу, полистала, указала пальцем. — Вот это. Ты точно такую историю нигде не читал?

Это был раздел «Сомнительные предания и возможные подражания позднейших авторов». «Неизвестный автор» — гласило утверждение над колонками стихотворного текста. Утверждение, нахально опровергающее само название: «Баллада о поисках Святого Грааля, сэром Глэймором из Лионесс для сэра Алана, брата его, сложенная». В последний миг, когда взгляд Аллена уже коснулся строк, но смысл еще не дошел до его сознания, отчаянный, очень громкий голос крикнул в его голове: «Не смотри! Зажмурь глаза, закрой книгу, беги, вернись домой, останься прежним — не позволяй, чтобы с тобой это произошло, не позволяй втягивать тебя во все это, спасайся — останешься жив!» Но крик длился долю секунды — в следующий миг Аллен уже впился глазами в страницу. Имя ударило ему в голову сразу же — будто маленький недостающий кусочек мозаики с тихим щелчком встал на свое место, и сразу же стало странно, что он не находился там вечно… Прохожие с опаской оглянулись на миниатюрную девушку с расстегнутой сумкой, застывшую посреди улицы, и на ее спутника с книгой в руках, который бил себя кулаком по макушке и кричал во весь голос:

— Да! Да! Да! Какой же я дурак! Как же я мог ошибиться! Да, да! Конечно же, Алан! Да это ясно, как медный грош!

— Поздравляю, парень, — меланхолично вставил пробегавший мимо бритый наголо человечек, едва не сбив Марию с ног.

Только тут Аллен сообразил, что они с Марией слегка тормозят уличное движение, и парочка отступила с середины тротуара к стене.

— Слушай, — жалобно вопросила Мария, — тебе не кажется, что здесь не самое удачное место для… разговоров? Может, пойдем куда-нибудь? Ко мне, например?

Аллен содрогнулся, живо представив, как в дверях их гостеприимно встречает чернобородый Эйхарт Юлий.

— К тебе далеко… Лучше… Знаешь что? У меня тут поблизости друг живет, можно к нему зайти.