Товарищ Йотунин - Адель Гельт

Я, видите ли, тролль.

Не вот это тощее носатое недоразумение — каковым почему-то видят человека моего народа разработчики неяви — но нормальный горный к'ва: мои предки, вообще, родом из Кахети. Во мне полторы тонны весу, два с половиной метра росту, я спокойный, умный, долго живу, если не помру случайно.

Как и положено людям моего народа, прямых солнечных лучей не переношу — почти сразу обращаюсь в камень. Красивый, живой, мыслящий, но — в булыжник, ростовую статую самого себя.

Поэтому, солнечный свет, пролившийся в изобилии из окна, меня сначала напугал, потом озадачил, после — привел в состояние эйфорическое.

Оказалось, что мы проснулись, отошли от похмелья и идем, по этому поводу, драться. Идет орк Зая Зая, иду я сам, и еще какие-то люди, живущие в домах по соседству — во всяком случае, так уж договорились еще вчера. Вернее, договорился орк, мой реципиент в тот час был уже в состоянии недоговороспособном.

Собрались уже, и тут урук засомневался.

— Не ходи, нах, — Зая Зая сходу вошел в уличный образ «для чужих». — Прибьют, в натуре.

— Я так, посмотреть, — пообещал я. — Или помочь, если что.

— Ну, если только так, — нехотя согласился мой собутыльник и бывший соученик.

И мы пошли.

Подрались отлично, как именно — я уже рассказал. Социализировались — во всяком случае, я сам. Завели полезные знакомства, хотя это, вроде, та же социализация. Персонаж мой врастал в ткань сюжета неяви с легкостью удивительной, и это было, конечно, хорошо.

Потом вернулись.

— Может, выпьем, — начал я.

Взгляд орка загорелся священным ужасом: видимо, с этой фразы слишком часто начинались… Скажем, приключения.

…— Чаю, — поспешил, потому, уточнить я.

Такова уж моя натура — люблю, знаете ли, подшутить над ближним своим, но делать это стараюсь незло.

Таких, как я, носители британского языка — живущие в реальном мире, а не в неяви счетной игры — называют сетевым термином «тролль», хотя тут, вроде, имеется в виду перевод слова «блесна»… Не знаю. Я и так тролль, и, получается, этак.

— Чаю — можно, — с некоторым облегчением во вздохе согласился урук. — Если найдем заварку.

Заварка нашлась там же, где две чашки (чистые) и целая пачка сахару (непочатая).

— Живем! — обрадовался Зая Зая.

У меня почему-то зашумело внутри головы.

Чай пили недолго: так я еще раз убедился в том, что мир этот — ненастоящий. Оттащить урука, пусть и не говорящего по-татарски, от почти полного заварочного чайника… Я, например, даже в привычном своем виде, на такой подвиг пойти не готов. Тут же орк выпил одну чашку, выпил вторую… Принялся собираться на выход.

— Кудай-то? — уточнил я просто на всякий случай.

— Да так, — ответил мне собутыльник. — Не у каждого в этом, мать его, сервитуте, имеется стабильный источник дохода! Прошвырнусь по объявлениям. Работа-работа, перейди на Федота…

— Я с тобой, а? — почти подорвался с места я. Заиметь в неяви почти всамделишную работу было бы интересно.

— Тебе-то зачем? — удивился Зая Зая. — С твоим-то делом…

То ли мне показалось, то ли слово «дело» орк выделил каким-то особенным тоном… Уточнять, почему-то, счел лишним.

Хлопнула дверь, провернулся в неубедительном британском замке ключ. Урук ушел.

— Эй, там, наверху! — задрал я голову в чаемом направлении. — Админ, например. Выходи!

Администратор молчал. Вообще, оттуда, сверху, доносились только звуки странные, но неопасные: будто кто-то катал по неровному полу тяжелые чугунные шары.

— Показать установки! — потребовал я, не опуская головы.

Желаемые настройки отозвались столь же охотно, как перед тем — администратор игры.

— Ну и ладно, — вслух согласился я с неизбежным. — Раз так, будем играть по правилам этой реальности! Если нет таблицы настроек персонажа… Поищу что-нибудь о нем… Например, в бумагах!

Реальность отозвалась одобрительным молчанием.

Сначала я обнаружил — в верхнем ящике стола-гибрида — некие конспекты, и первым делом ничего в тех не разобрал.

Доводилось ли вам хоть раз читать текст на каком-то другом, не-советском, славянском языке? Скажем, таков польский или хорватский… Сербов с болгарами не считаем, у братушек, что одних, что вторых, в ходу кириллица, поляки же упорствуют: двадцать шесть букв латинского алфавита плюс диакритические значки, и все тут!

В общем, совершенно советский по смыслу текст был написан так, что лучше бы это был польский, честное слово.

— Pravovedenje, — не без труда прочитал я. — Osnovy normalnogo prava dlya studentov meditsinskogo kolledja.

Текст был мало того, что выведен латинскими литерами, да еще и выполнен от руки, и, кажется — я в некотором сомнении оглядел кривоватые и длинные пальцы персонажа, — чьим-то чужим аккуратным почерком. Скорее всего, даже женским.

Читать сам конспект я, для начала, не рискнул, удовольствовавшись заголовком и, так сказать, анонсом записанного.

«Это же экспортная версия игры!» — вовремя осенило меня. — «Причем, еще не финальная! Кириллической графики нет, есть только латинская, просто сами слова еще не переведены на… Наверное, британский?»

Многое становилось понятным. Например, нестабильный — или просто не до конца отлаженный — предел игровой сессии, пересечение какового давно должно было вернуть меня в привычную явь.

Решил, что конспекты на языке непонятном, хоть и почти родном — это, покамест, слишком, и стал рыться дальше.

В следующем — втором и сверху, и снизу, стало быть, среднем — ящике обнаружилось нечто, куда более интересное.

Я ведь что? Точнее, кто, если не считать, что неправильный тролль? Выпускник медицинского учебного заведения. Жаль, не университета, но так, как вышло, тоже неплохо — даже с учетом того, что речь не обо мне самом, а о временном моем персонаже.

Раз выпускник, должен быть диплом!

Вот и еще одно подтверждение стройной теории местного бытия: это никак не может быть живой мир настоящих людей! Где это видано, чтобы диплом выдавали сразу после окончания учебного заведения, каким бы оно ни было?

Положено как: сначала учеба, потом — экзамены и защита дипломной работы, далее проходит некоторое время, и только после него, времени, выдается заветный документ!

Впрочем, ладно. Неявь получилась так хороша в общем, что некоторыми деталями можно было и пренебречь — я так и решил поступить.

Сам диплом, вернее, приложение к нему, меня слегка разочаровал: не люблю, когда желания мои не сбываются, а когда сбываются — наоборот, люблю.

Так вот, робкая надежда на то, что уж этот-то важный документ окажется написан нормальным советским языком, не оправдалась совершенно!

Все та же латиница, четырнадцать предметов, система, как я сразу понял, о двенадцати баллах — и всего один из них оказался высшим… То самое правоведение, конспекты которого я нашел