Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

Это уже становится интересным! Турка у Карася хранится во вскрытой подарочной упаковке — явно вручалась как сувенир. Кофе — в мелком пакетике с бантиком на боку — тоже презент, не сам покупал. На упаковках одинаковый лого — белая пятерня в черном круге, как у сарумановских орков в кино. Гм, чего-то я сомневаюсь, чтобы сородичи Моси или Гундрука тут промышляли кофейным бизнесом… Хотя черт его знает!

Карась поджигает магическую горелку, полон решимости набулькать из тусклого графина прямо в турку. Едва не схватил его за руку — нельзя, браслет током треснет.

— Вольдемар Гориславович! Вы что делаете⁈

Объясняю господину старшему воспитателю: сначала кладется кофе, только потом вода заливается. Холодная. В кипяток кофе сыпать — преступление!

Карась хмыкает:

— Ну, тебе видней, Строганов, ты у нас дворянин…

Из того же ящика достает плитку шоколада. На обертке — щекастая девочка в платке, надпись «Марфуша». Темный.

Разламывает.

— Угощайся.

По кабинету распространяется кофейный дух, атмосфера становится чуть менее казенной. Даже взгляд современного Ивана Грозного со стены — и тот смягчается… Ну ладно. И чего от меня надо Карасю? Тоже будет просить замолвить словечко, как хорошо он свои обязанности исполняет? Вслед за Дормидонтычем? Потому что бесплатный кофе бывает только… блин. Нигде не бывает бесплатного кофе, кажется!

— Егор, — между тем заводит Карась, — вот ты у нас «на побывку».

— Так точно.

— А меж тем на этот период запланирован выход в Хтонь.

Пожимаю плечами.

— У тебя ведь, — стелет Карась, — особые отношения с аномалией. — Ты ведь Строганов!

Сделал паузу, сверлит меня глазами.

— Не сказал бы. Снегурочки и мерзлявцы меня точно так же хотят сожрать, как и вас.

Это чистая правда. В аномалии, наконец, наступила зима — кстати, я выяснил, что она вовсе не обязательно приходит туда по календарю, — лезвоящеры совсем сгинули, и в наши последние выходы вместо них мы столкнулись с совершенно другими монстрами, о которых я раньше только слышал. Ну и один раз — видел. В тот приснопамятный день, когда мы с Тихоном и Бугром пошли на рывок.

По лесам и болотам теперь бродили разнообразные закоченевшие упыри, словно белые ходоки из «Игры престолов». Из-за этого я не мог отделаться от дурацкой ассоциации, что наша колония — это как Дозор на Стене. Жаль, поделиться шуткой было не с кем.

Компанию заиндевевшей двуногой братии составляли парнокопытные — те самые «деды морозы», одного из которых мы повстречали осенью. Из которого Карась неудачно пытался добыть безоар. Только теперь это были не косулята, а здоровенные такие бородатые лоси с безумной ухмылкой, и встреч с ними охрана старалась всячески избегать.

Впрочем, ни деды морозы, ни снегурочки под каждым кустом нас по-прежнему не караулили: Васюганье огромное. Поэтому лютой опасности для отрядов воспитанников я не видел. Ну, если технику безопасности соблюдать!

А что касается йар-хасут…

Болота сковало льдом, и карлики тоже будто бы снизили активность. Ни непрошеных гостинцев, ни порталов, ни тем более личного появления. Я чувствовал, что болотная чудь замерла, затаилась. Также было понятно, что йар-хасут — это совсем не то, что деды морозы или лезвоящеры. Карлики не включены в здешний безумный биоценоз, их мирок стоит наособицу. Тоже хтонические, насквозь магические — однако самостоятельные. Они были не боссами Васюганской Хтони — или как эти существа зовутся, Хранители? — они были не Хранителями, но одними из жителей аномалии со своими сложными отношениями с Васюганом.

И да, у меня с ними тоже особые отношения. С ними — но, к сожалению, не со всей Хтонью.

Поэтому, глядя в глаза Карасю, спокойно качаю головой.

— Увы. Хоть я и Строганов.

Но Карася не отшить так просто.

— Ну не прибедняйся, Егор! Мы оба ведь понимаем, о чем речь. Я про договор.

Молчу, улыбаюсь.

Карась злится.

— Ну? Понимаешь, о чем я, а? С теми ушлепками, которые на болотах живут, у вашего рода договор о мене. А? Так ведь?

Улыбаюсь. Стараюсь.

— Это дела семейные, Вольдемар Гориславович. Они ни к колонии, ни к моему приговору отношения не имеют. Я их обсуждать не хочу.

— Ну как не имеют, Егор, как не имеют, а? Думаешь, никто не заметил… как ты изменился? Приехал сюда одним человеком, стал другим. Наменял тут чего-то, значит.

Оп-па. Не один только Макар Ильич наблюдательный. Карась, выходит, тоже давно спалил перемену в характере и поведении тринадцатого номера — но говорит об этом только сейчас. И выводы сделал немного неправильные. Самую малость.

— Не знаю, о чем вы.

— А я сказал — о чем! — Карась фыркает. — В аномалию, говорю, ребята без тебя пойдут. Мало ли что может случиться? О них забочусь! Егор! Ты бы, как хороший товарищ, поделился с администрацией сведениями о своем… договоре. Всем бы спокойнее было. Понимаешь?

— Понимаю, что вы пытаетесь меня развести. Еще и шантажируете исподволь — мол, с друзьями что-то плохое произойдет. А Фёдор Дормидонтович в курсе? Вообще-то, тут каждая голова — суперценный ресурс и ваша с ним общая ответственность!

Карась дергает щекой, косится отчего-то трусливо на портрет Грозного. Потом начинает помаленьку темнеть, как та Марфуша. Ненадолго хватило в нем «доброго полицейского»!

Но в это время раздается стук в дверь. Охранник.

— Строганов тут у вас? Прибыли за ним…

Напоследок я не выдерживаю:

— Вольдемар Гориславович! Кофе снимите уже с огня — он не должен кипеть вообще! Кофе-то ни в чем не виноват!

…Эх, так и не попробовал!

* * *

Охранник меня потащил «на выход» — пришлось безапелляционно заявить, что я сначала в уборную.

— Эффект капучино, господин начальник! Слышали?

Допускал, что шибанет током — нет, прокатило. Только поржал. Всё же смягчаются, смягчаются нравы у нас в колонии. Я добежал до корпуса, нашел Карлоса. Коротко пересказал ему угрозы Карася. Серега, покачав головой, кивнул:

— Да, если что, аккуратно будем.

— И Немцову про всё это расскажи.

— Само собой. Вали давай, мажор. Сгущенки в общак привези, понял? — типа шутит, снова на грани фола.

Ткнул его кулаком в плечо — ощутимо, чтобы не зарывался, — и обратно.

Так-то Карлос самый четкий в отряде. Такие вот штуки — сложные взаимодействия с администрацией — лучше всего проговаривать именно с ним.