Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

мне ждать от предстоящей поездки? Ну во-первых, собственно, поездки! Посмотрю наконец-то мир. Не считая выходов в аномалию, легально покинуть колонию можно только для участия в религиозных обрядах. Христиан регулярно возят на службы в деревенскую церковь неподалеку, но этой возможностью я не пользуюсь — изображать религиозное рвение, чтобы просто попыриться на мир из окна автобуса, кажется мне неуважением. Еще илюватаристы иногда проводят праздники, по рассказам больше напоминающие фестивали. Там одинаково рады и верующим, и неверующим в Эру Илюватара и божеств помельче, которых называют Основами. «Главное, чтоб Основы верили в тебя», сообщает плакат в столовой. Такой праздник я охотно посетил бы, но День Жатвы благополучно пропустил, сидя в карцере.

Во-вторых, познакомлюсь с теткой Ульяной. Она, кстати, юридически больше не моя опекунша. Мне исполнилось восемнадцать, невменяемым меня так и не признали — а теперь уже и не признают. Похоже, наивная молодая девушка сама нуждается в опеке и защите посреди всей этой подковерной возни.

В-третьих, надо посмотреть на свое наследство. К конфискации имущества суд меня не приговаривал, я просто временно лишен как права, так и возможности им управлять. Устав запрещает использовать заработанные вне колонии деньги, а личные вещи и подарки от родственников должны быть недорогими и помещаться в тумбочке. Но если я приобрету для колонии, например, современные учебники и книги в библиотеку — кто мне сможет воспрепятствовать?

Ну и разобраться со всеми этими бесконечными жадными родственниками — чего они добиваются, какими ресурсами располагают, как найти на них окорот? Какие есть группировки, в чем их интересы? Кто спровоцировал первого Егора на убийство, как это было проделано? Как добиться пересмотра дела и доказать свою невиновность в суде?

Ничего у меня такие планы на каникулы!

Довольный и расслабленный, выхожу из бассейна, одеваюсь в чистое и возвращаюсь в общее пространство колонии. Хотелось бы еще поболтаться в восхитительно горячей воде, но сегодня событие из тех, которые мне пропускать нельзя — еженедельное общее собрание групп «Буки» и «Веди». Мое главное достижение — введение в колонии основ самоуправления.

Ведет собрание староста бук, Карлос. Мое место — чуть впереди него, сбоку, а функция — модератор. Моя задача не в том, чтобы стать лидером и привести воспитанников колонии к светлому будущему, а в том, чтобы они научились договариваться между собой и идти туда сами. А я просто модерирую процесс. Слежу, чтобы обсуждение не переходило в беспорядочную ругань с последующей свалкой.

Стул для меня уже поставлен, никто не пытается его занять. Жду, когда соберутся если не все, то большинство. Киваю Карлосу: начинай.

— Значит, так, — Карлос говорит негромко, но разговорчики в углах быстро затихают, словно кто-то прикрутил регулятор громкости. — За неделю мы заработали в Общественный фонд пять с половиной тысяч денег. Вместе с остатком это будет… без малого одиннадцать тысяч. Сейчас мы все вместе будем решать, как мы эти деньги потратим.

Цифры Карлос пишет маркером на листе, закрепленном на флипчарте — мы с ним вместе собирали его из обломков старых стульев.

Первыми, как обычно, звучат непременные шутки юмора:

— На бухло-на!

— Шлюх из Тары выпишем!

— Купим яхту и все на ней уплывем отсюда-на!

— Очень смешно, — презрительно цедит Карлос. — Ну, раз конструктивных предложений нет, деньги пустим на покраску травы…

Тут же наперебой звучат конструктивные предложения:

— Эй, а чего в прошлый раз про ботинки нормальные говорили?

— Тренажеры, ять! Тренажеры хотим!

— А где чайник-на?

— Масло съедобное закупить в столовку, маргарин свой пусть сами жрут ять!

Одергиваю их:

— А ну говорим по руке!

Гундрук за моей спиной обращает задумчивый взор на особо громких. Все тут же унимаются и начинают высказываться по регламенту — ну прям магия! Карлос записывает предложения на флипчарте.

Замечаю, что Вектра робко дергает рукой, и я киваю ей:

— Да, что ты хотела предложить?

Вектра вскакивает со стула, как первоклашка, но тут же ойкает и плюхается обратно, пряча лицо в ладонях. Да, ее застенчивость выглядит мило, но, кажется, по сути это нешуточная проблема, которую пока непонятно, как решать… Улыбаюсь:

— Говори, не бойся.

Вектра почти собирается с духом — и тут ее прерывает хохот. Аглая заливисто смеется, откинувшись на стуле и эдак выгнувшись… На обычно непроницаемой морде сидящего рядом Бугрова — живой интерес к верхним пуговицам ее рубашки. Вот как эльфийка умудряется выглядеть в скучной казенной форме так, словно она пошита по ее восхитительной фигуре? Хм, не о том думаю. Как ее унять?

— Гланька, а ну нишкни! — рявкает Фредерика, грозно шевеля бровями. — Не позорься.

Аглая строит капризную рожицу, но утихает. Вектра, сплетая и расплетая пальцы, бормочет:

— Нам бы… занавесочки в душ. Это ж недорого совсем. А насколько сразу уютнее станет…

Девчонки поддерживают предложение одобрительным гулом. Толкаю в бок Карлоса: пора переходить к голосованию.

Фредерика считает голоса, невероятным образом все запоминая и одергивая тех, кто пытается проголосовать больше положенных по регламенту двух раз. Побеждают девчачьи занавесочки и, ожидаемо, ботинки — жесткая казенная обувь всем осточертела. Карлос распускает собрание и поворачивается к нам с Фредерикой:

— Вот только на новые ботинки для всех этого бюджета не хватит…

Советую:

— А вы объедините эту сумму с казенным бюджетом на обувь. Узнайте у завхоза, когда по плану следующая закупка, и продавите его на модели получше. С Дормидонтычем я договорюсь, он все утвердит. Вы, главное, изучите вопрос и действуйте.

В этом цель и смысл — чтоб они сами действовали.

Глава 3

Бесплатный кофе бывает

— Присаживайся, Егор! Чаю?

— Нет. Спасибо.

Карась затащил меня в свой кабинет совсем уж не вовремя, когда с минуты на минуту должны прибыть мои родственники. Вчера — начальник колонии чаем поил, теперь этот тоже собрался… Чайхана какая-то, а не пенитенциарное учреждение!

— Да брось ты! Бахни горячего на дорожку… Не хочешь чаю — давай кофе выпьем?

Ого! Кофе на Тверди я ни разу не пробовал. Ни в столовке не подавали его — ни в каком виде, — ни работники при мне не угощались. С одной стороны, понятно — какой кофе в сибирской колонии? — с другой, мне стало казаться, что здесь вообще нету такой традиции.

Поэтому я сразу не нашелся с ответом, а Карась трактует заминку в свою пользу:

— Во-о-от! Есть у меня тут заначка! И аппаратура имеется! — и тащит