Механик ее величества - Валерий Иващенко

– Кстати, по отцу я вовсе не Емельянович, а Петрович. Он дюже секретным морским офицером оказался - да попал где-то в переплёт. Сгинул в роковой пропащности, в общем. И велено нынче считать, что его и вовсе не было. Но не это главное…

Александр помялся. Глубоко вздохнул-выдохнул, словно собираясь со всего разбегу прыгнуть в ледяную воду, и продолжил.

– Меченый скоро Союз наш развалить позволит. Мне они как картины будущего показали - аж сердце защемило. Но намекнули эти двое, что собирают они потихоньку хороших ребят, да в своих мирах и дают возможность начать сначала. Помогать потом не станут, но и сильно срать на головы тоже не позволят.

– В общем, как сами себя покажем, - он поднял голову и посмотрел прямо, откровенно в глаза своему командиру - и почти отцу.

– Решайся, Батя, - с затаённой надеждой выдохнул он.

Хоть профессия лётчика и не единственная, где требуется принимать чрезвычайно быстрые - и что немаловажно, правильные - решения, но старый герой-истребитель былых навыков не забыл. Две-три секунды, во время которых от скорости и качества размышлений завистливо погорели бы блоки хитромудрой ЭВМ под радаром дальнего оповещения, а пожилой генерал еле заметно усмехнулся.

– Митрохина, как я понимаю, сегодня ночью неизвестные хулиганы легонько повредят… завтра его я лично и заменю?

– Вроде того, - хитро улыбнулся отнюдь не обделённый медвежьей силушкой Александр.

Генерал думал. Долго думал - но наконец встал с земли, отряхнул сзади брюки форменного кителя и протянул руку.

– Ну, посмотрим, - он чуть крепче, чем обычно, пожал ладонь своего подчинённого - и почти сына. - Давай, развлекайся и отдыхай пока. А мне за оставшееся время надо сто-о-олько успеть сделать…

* * *

– А всё-таки, рыжий, некрасиво как-то получается, - вздохнул светло-серый, почти белый субъект, зависший в пространстве неизвестно где и неизвестно когда.

От этого его движения шевельнулись за спиной крылья и чуть ярче заблистал порхающий над макушкой нимб.

– Это точно, - резюмировал свои размышления его собеседник - тоже вполне человекообразного облика вертлявый парняга, сквозь огненно-рыжую шевелюру коего прорезались махонькие кокетливые рожки. Он вздохнул, пожал плечами и уныло пыхнул чудовищного размера "козьей ножкой".

Ангел неприметно огляделся - не видит ли кто.

– Слышь, дай дёрнуть, - попросил он.

Чёрт меланхолично прищёлкнул пальцами (и вовсе никаких когтей, заметьте), и в ладони у напарника объявился лёгкий алюминиевый цилиндрик с надписью "La Corona". Открутив крышечку сбоку, тот извлёк изнутри здоровенную кубинскую сигару - гордость именных плантаций Фиделя.

– Ладно, - ангел вздохнул и с невыразимым наслаждением, закрыв глаза, принюхался к этому свёрнутому из цельного табачного листа чуду. - Если пристанут, скажу что пришлось - для создания и поддержания доверительной обстановки на переговорах, то да сё…

И осторожно, предвкушая наслаждение, обрезал кончики сигары оказавшимся словно из отточенной стали пером крыла. Раскурил, пыхкая ароматным дымом и жмурясь от удовольствия. Затем хорошенько отхлебнул из поданной чёртом фляжки, благоухающей продукцией небезызвестных виноградников провинции Cognag, и не таясь, вздохнул от удовольствия.

– Ради такого стоит даже потерпеть твоё присутствие, Глоин, - подначил он своего впавшего в задумчивость собеседника. - Да не кручинься - есть у меня на примете несколько аферистов. Хочешь, главного из "МММ" взамен отдам? Соглашайся, ведь вполне приличная компенсация за Героя Советского Союза выходит. Чередниченко в наши палестины, а Мавроди вам в адские топки. За тобой даже должок останется…

Тот заметно оживился и даже, потерев от возбуждения ладони, тоже причастился к серебряной фляжке. Подумал чуть, кивнул с улыбкой.

– Годится. Но слушай, Элендил, - он выкинул вон свою вонючую самокрутку и уже весело попыхивал ещё более толстой и буржуйской сигарой - правда, виргинского табака. - Там у нас переговоры по никелевой руде намечаются. Ты будешь от вашей стороны?

– Умгу, - кивнул ангел, казалось, целиком поглощённый роскошной "Короной" и содержимым фляжки. - Богородица уже назначила меня в делегацию, переводчиком да знатоком ваших обычаев. А что?

– Ваша Галадриэль просто кладезь премудрости, - одобрительно буркнул чёрт. - Так вот. Раз должок за мной, скажи сразу - какую тебе ведьмочку на ночь подогнать? Рыженькую или брюнетку? Могу даже блондинкой расстараться - из личных запасов.

– Никаких блондинок! Меня уже от этих златокудрых красоток скоро тошнить начнёт! - его собеседник передёрнулся от отвращения. Да так, что на миг его показушный ангельский облик унесло куда-то и взамен он предстал в своём истинном обличье - величавого стройного эльфа. Златоволосого, чуть остроухого и жутко симпатичного. Чёрт тоже на время претерпел некие изменения - и объявился рыжебородым гномом плечистой комплекции с пудовыми кулачищами.

– Тише ты, конспирацию-то соблюдай, - шикнул гном и старательно вернул себе прежнее обличье. Оглядевшись и с облегчением убедившись, что их обоюдный прокол остался незамеченным, он утёр со лба пот.

– Ладно, подгоню сразу двоих - рыжую и чернявую. А то девки поедом едят - достань, мол, вынь да положь им красавца-елфа, - пожаловался он. - Но разбираться с обеми будешь сам.

– Уж как нибудь! - весело хохотнул ангел и снова затянулся баснословно дорогой сигарой…

* * *

Сырая и тихая ночь тянулась невыносимо нудно. Настолько нудно, что гаишник на перекрёстке, откуда с шоссе можно было свернуть либо к военному аэродрому, либо к военному же городку летунов, откровенно маялся тоской. То ли дело под выходные или праздники! Всегда есть чем - вернее, кем - развлечься. А сегодня, как на грех, ни машины, ни даже припозднившихся гуляк. Пустота и тишина, да луна в ясном небе - такая, что впору самому завыть с тоски не хуже, чем пресловутый тамбовский волк.

Посему сержант уже раз в десятый пересчитал опостылевшие хуже песен Пугачёвой облупленные столбики на обочине. Всё те же четырнадцать - и один полуобломанный, белеющий заботливо выкрашенным извёсткой огрызком. Сойдя на обочину, нестарый ещё блюститель порядка походил тут, с наслаждением чувствуя, как под подошвами поскрипывают камешки гравия, а редкие травинки с тихим шорохом испуганно роняют на сапоги придорожную пыль.

Неизвестно зачем вымеряв ступнями расстояние от того самого, в прошлом году обломанного колхозным Газиком столбика до продуваемой всеми ветрами постовой кабинки (хоть какое-то занятие!), сержант взглянул на часы. Ага - уже пять минут второго - можно позволить себе выкурить очередную сигарету!

Медленно, не спеша, словно священнодействуя, он достал из кармана пачку Примы. Чиркнул спичкой, завороженно смотря в крохотный, но так притягивающий взор оранжевый огонёк. Дал ему разгореться в неподвижном ночном воздухе - и когда тот, жадно догрызя до конца крохотную спичку, уже собрался помирать от голода, наконец-то прикоснулся к нему кончиком сигареты. С наслаждением заполнил лёгкие первой затяжкой, призадумался - отчего следующие уже не столь сладостны. Припомнив про услышанный по радио конкурс, кто дольше сможет курить некую порцию табачку, подивился неистощимой выдумке господ капиталистов и усмехнулся.