Коготь дракона - Ольга Баумгертнер

— Не зевай! — прикрикнул на него мельник. — Гость у нас заночует, еще успеешь надоесть ему своими разговорами о войне… — И хозяин повернулся к Белгору: — Это сын, — пояснил он. — Увидит рыцаря, сразу пристает с расспросами. Не хочет продолжать семейное дело, рвется на войну. Ты не обижайся, уважаемый, но разве это занятие для мальчишки?

— Не думаю, — отозвался Белгор.

— Вот и я о том же, — обрадовался поддержке мельник. — Ну куда ему на войну? Худющий. Кормлю, как следует, а все бесполезно. И хлеба не любит, представь себе…

— Не могу я его столько есть, — насупился мальчишка, расставляя тарелки на столе.

Отец не сдержался и отвесил ему подзатыльник. Гил скрылся на кухне и через миг уже вернулся с подносом, полным пышных, покрытых золотистой корочкой пирогов. У Белгора даже слюнки потекли.

— Садись, уважаемый, — пригласил мельник гостя, зажигая масляную лампу, висевшую под потолком. — Не хочу хвалиться, но мои пироги известны по всей округе. Даже из соседних деревень приезжают. За мукой-то само собой. А вот еще и за хлебом, и за пирогами, особенно для трактиров и таверн…

— Постой, не тебя ли зовут Речным Мельником? — улыбнулся Белгор.

— А то! — засмеялся мельник. — И еще Ловцом Беглянки. Каламбур, конечно, но уж так нашу речку называют. А я Беглянку нашу поймал! В действительности меня зовут Римил, но об этом редко кто вспоминает.

— О, знаю твои пироги! — улыбнулся Белгор. — Как-то был у нас в Хигхольме праздник. Так начальник расщедрился, сделал у тебя большой заказ.

— Как же, как же! Года три назад было. Если мне не изменяет память, были и с грибами, и с курой, и с клюквой, и с черникой. Ну, вот сейчас один с грибами, а этот — яблочный…

— Товарищи потом еще долго вспоминали, — сказал Белгор, улыбаясь, но улыбка тут же исчезла с его лица, и он посерьезнел.

— Ну, так захватишь для них на обратном пути! — предложил мельник.

Белгор печально покачал головой, и мельник, наконец, заметил, что его гость омрачился, и все понял без слов.

— Вот оно что… — мельник сочувственно кивнул. — Ты потерял друзей…

— Да, погибли уже год как… И назад я не вернусь, устал, пора на покой…

Римил бросил взгляд на мальчишку, и Гил через миг уже ставил перед ними на стол оловянные стаканы и бутылку красного вина.

— Вино — это лучшее лекарство от забот нашей жизни, — засмеялся мельник.

— Пробовал, не поможет… — отрицательно покачал головой Белгор.

Мельник участливо посмотрел на него:

— Хоть я Гила и ругаю, что рвется в воины, но понимаю, что без вас никак. Кто столько лет нас защищал от нежити, зеленокожих и прочей нечисти?

— Я все равно не буду мельником! — горячась, воскликнул Гил. — Не отпустишь — сам убегу!

Белгор улыбнулся и присмотрелся к мальчишке внимательнее. Да нет, это совсем не мальчик, уже юноша. Просто ростом пока еще не вышел, да отощал, наверное, игнорируя пышную сдобу. Разве это еда для будущего солдата? Так, баловство.

— Не так просто быть воином, Гил, — заметил Белгор. — Даже наоборот — сложно. Тут кроме силы нужны и ум, и выносливость, а самое главное — отвага.

— Я смогу! — воскликнул Гил.

— Он все время от работы отлынивает, — с доброй улыбкой сказал мельник. — Обстрогал палку и, вместо того чтобы приглядывать за жерновом, тычет ею в соломенное чучело на соседском огороде! Кравен уже жаловался, — погрозил мельник сыну пальцем, — что ты ему там всю капусту измял! Сначала-то он был благодарен, что ты ворон разогнал чище пугала, а потом за голову схватился.

Гил залился краской стыда. Белгор засмеялся и потрепал юношу по плечу.

— Приглядывай за ним, а то убежит, — кивнул воин мельнику. — Лучше уж ты сам его отпусти. Только не сейчас. Рано еще. Он возмужать должен. Ты обещаешь подождать, Гил?

Юноша открыл рот от удивления, переводя взгляд с одного на другого.

— Вы серьезно? Отец, ты отпустишь меня?

— Видимо, придется, — мельник вздохнул, хотя в глазах его где-то притаилась боль грядущей разлуки.

Но он действительно был умен, этот речной мельник, и понимал, что есть вещи, избежать которых или исправить не всегда получается.

— Что ж, человек — это не кусок теста, из которого можно лепить что угодно. А если пирог не вышел, нельзя перелепить его заново, например в кулебяку…

— Отец…

— Не перечь, Гил.

— Ну, раз мы договорились… — Белгор взял завернутый в кожу меч и протянул его Гилу. — Владей. Этот меч принадлежал одному моему товарищу. Надеюсь, тебе он тоже верно послужит. Ножны, к сожалению, пропали вместе с его владельцем. Закажешь у кузнеца новые.

Гил, пораженный щедростью гостя, протянул предательски дрогнувшие, но не от тяжести подарка, а от волнения, руки и с благоговением принял меч в подставленные ладони.

— Спасибо, — охрипшим от волнения голосом произнес он. — Но что случилось с вашим другом?

— Это грустная история, Гил.

— Я должен знать.

— Да, ты должен знать.

Белгор на миг задумался. Перед его глазами возникла совсем другая картина…

И снова сумерки окутывают Хигхольм. В тот вечер, год назад, Белгор, возглавляя отряд из десяти воинов, возвращался в крепость с вылазки. По сообщениям лазутчиков, на границе с Битзааром в лесной чаще было замечено какое-то движение. Воины осторожно пробрались туда. Светлая роща кончилась, а дальше за ручьем, являющимся границей, стояла стеной темная непроницаемая чаща. «Хорошего мага бы сюда, — подумал тогда Белгор. — Попахивает колдовством нежити». Однако шло время, и ничего не происходило. И лишь когда стало смеркаться, из чащи вышел отряд нежити — лишенные плоти скелеты, живые мертвецы. И хотя их было два десятка, для отряда Белгора они не представляли ничего серьезного. Воины подпустили нежить поближе и атаковали. Бой был коротким. Никто из воинов Белгора не получил ни царапины. Расправившись с противником, они подождали еще немного, но на подмогу к нежити из рощи никто не спешил. Тогда воины вышли из засады и поспешили вернуться в гарнизон, пока солнце окончательно не село.

До ворот крепости оставалось совсем немного, когда у них в тылу неизвестно откуда появились новые костяки. Скелеты словно вынырнули из мрака, бесшумно, как призраки. Воины Белгора услышали, как вскрикнул шедший замыкающим Фелт и рухнул убитым. Тогда отряд Белгора дал отпор. Нечисть положили мгновенно. Двое подхватили тело Фелта, поспешили в крепость, до которой оставалось три сотни футов. Теперь в арьергарде шел Белгор. Постоянно озираясь, они прошли десять шагов, двадцать, тридцать… И уже почти у самых ворот Белгору в спину вонзился клинок. Трое верных товарищей бросились на эльфийку в черных доспехах, поспешно отскочившую назад, в то время как раненный в спину Белгор проваливался в небытие.