Пересекая границы - Оксана Панкеева

— Это заметно. Пойдем, спустимся в гостиную, ты соберешься с мыслями, и объяснишь мне, что происходит.

— Хорошо, — покорно кивнул Жак, запахнул, наконец, халат и поплелся к лестнице.

Он не стал включать свет в гостиной, только зажег свечу, поставил ее на стол и приглашающе махнул рукой. Потом полез в буфет и добыл оттуда изрядную бутыль с самогоном.

— Вам налить? — тихим бесцветным голосом спросил он.

— Немного, — кивнул король, уселся в кресло и стал, не торопясь, набивать трубку. — Просто, чтобы тебе не пить одному.

Жак с сожалением посмотрел на кружку, потом достал из буфета две рюмки и тарелку с сыром.

— Давай, я сам налью, — сказал король. — А то у тебя руки трясутся.

Жак измученно кивнул и опустился в кресло. Король подождал, пока он выпьет и отдышится, потом спросил:

— Ну, так что случилось?

— Да в общем, ничего… реального. Пока. Мне просто приснился кошмар.

— И как часто с тобой такое бывает?

— Бывает… Может, не стоит об этом говорить? Мне уже лучше.

— Стоит. Ты в последнее время стал какой-то не такой. Тебе что, постоянно снятся кошмары? И давно?

— Нет.

— Ты знаешь, почему? Может, кто-то на тебя порчу навел?

— Нет, не поэтому… — Жак вздохнул и признался: — Мне рассказали про сон Мафея.

В лице короля немедленно появилось что-то жесткое и недоброе, в светлых, почти бесцветных глазах засветился ледяной гнев.

— Кто? — кратко спросил он. — Кто посмел?

— А почему вы так сердитесь? Да кто угодно. Какая разница.

— Я запретил. Я хочу знать, кто посмел меня ослушаться. Знали только Мафей и мэтр Истран. Разумеется, Мафей.

— Знали все слуги и все придворные, — криво усмехнулся Жак. — Если для вас так важно, мне сказала графиня Монкар. Ваша официальная фаворитка, которая в пластмассовом браслете выпендривается и цены себе не сложит. Я не оправдал ее надежды и она мне таким образом отомстила. Очень действенно, надо сказать.

— Бессовестная жестокая стерва! — выругался король. — Я был о ней лучшего мнения. Чем же ты так ее обидел? Плохо трахал? Кстати, раз уж зашел об этом разговор, перестань трахать моих фавориток. Мне не жалко, но получается некрасиво.

— Я понимаю, — вздохнул непутевый шут. — Но они такие красивые бабы, что иногда не хватает сил отказаться.

— Можно подумать, они тебя откровенно домогаются.

— Нет, они аккуратно соблазняют. А они, заразы, такие соблазнительные…

Король слегка наклонил голову и уставился на своего шута с откровенным любопытством.

— Послушай, Жак, ты можешь объяснить, почему они так к тебе липнут? Не сочти это за упрек, мне просто интересно. Им что там, медом помазано? Ты, конечно, симпатичный парень с хорошо подвешенным языком, и я охотно понимаю, почему по тебе сохнут юные горожаночки, но мои придворные дамы?.. Графиня Монкар, герцогиня Дварри, холодная красотка Эльвира, и прочие высокородные шлюхи, которые и не глянут на мужчину, если он не богатый влиятельный аристократ в тридцатом колене, что они в тебе находят, что их заставляет прыгать к тебе в постель, едва успев выбраться из моей? Чем ты их так привлекаешь?

— Тем же, чем и вы, — лукаво задрал бровь Жак. Видно было, что он уже оправился от своих кошмаров и снова становится обычным собой — веселым, ироничным и улыбчивым.

— Я? — нахмурился король. — Не морочь мне голову, я отлично знаю, как ко мне относятся мои придворные дамы. Они строят мне глазки, они добиваются моего внимания, они спят со мной, стоит мне только этого пожелать, нагло льстят в глаза, пытаясь скрыть, как я им противен… и за глаза называют уродом. Женщинам нравится золото, нравятся платья, нравятся драгоценные украшения и положение в обществе. Вот что их ко мне привлекает. Дорогие подарки и статус королевской любовницы. И причем тут ты?

— Вы пропустили самое главное! — засмеялся Жак. — Больше всего их привлекает ваша корона. Они безумно хотят себе такую же.

Король вполголоса выругался. За пять лет правления его так часто донимали разговорами о браке и семье, что он успел приобрести стойкое отвращение к этой теме. Шеллар III был убежденным холостяком и приходил в ужас от одной мысли, что ему рано или поздно придется обзавестись королевой. А все, кому не лень, считали своим долгом напоминать ему о том, что династии необходим наследник. И по пять раз на день.

— Они знают, что ты пользуешься моим расположением, — сделал вывод он. — И пытаются у тебя выведать, как этого можно добиться? Интересно, и что они надеются услышать? Ты же не женщина, ты просто мой друг.

— Видите ли… — Жак вздохнул и как-то посерьезнел. — Они каким-то образом знают о том, что была одна женщина, к которой вы относились совсем иначе, чем к другим. Не знаю, откуда им это известно. Но каждая ваша новая фаворитка, поимев честь перепихнуться с вашим величеством, обязательно приходит ко мне в надежде расколоть меня на предмет того, какой была эта женщина и что вы в ней нашли. Чтобы практически использовать эту информацию для завлекания вас.

— И что ты им говоришь? — полюбопытствовал король.

— А что я могу сказать? Я вам свечку не держал. Вы со мной на эту тему не откровенничали, вопреки ожиданиям наших дам. Я им разные вещи говорю. От настроения зависит. Иногда откровенно вру какую-нибудь несусветную чушь, иногда признаюсь, что не знаю…

— Постой-ка, — спохватился король. — Это после твоих полезных советов герцогиня Дварри пришла ко мне, разрисовав лицо красками, с перьями в волосах, и, отдаваясь, завывала, как кошка в голубую луну?

Жак тихо захихикал, что вполне тянуло на положительный ответ.

— Спасибо, — сказал король. — За то, что так стараешься разнообразить мою скучную жизнь. Хорошо, что это был я. Любой нормальный человек стал бы импотентом до конца своих дней.

Жак захохотал вслух.

— Ну разве я знал, что она такая дура? — простонал он. — Я же не думал, что она это так всерьез воспримет и выполнит в точности… А что, это было так страшно?

— Ну, чтобы напугать меня этого явно недостаточно. А что, графине Монкар ты сказал что-то подобное? За что она так на тебя обиделась?

— Нет, — Жак перестал смеяться и серьезно объяснил: — Она меня так достала, что я ей откровенно нахамил. Я сказал, что та женщина не облизывалась на вашу корону. Графиня, видимо, считала себя невообразимо умной и тонкой интриганкой и неотразимой женщиной, и то, что я так запросто раскрыл ее гениальные замыслы и неодобрительно о них высказался, ее очень огорчило.

— Алису я завтра отставлю, — задумчиво сказал король. — Не то, чтобы я хотел ее наказать, но после такого свинства я не хочу иметь с ней дела. Я как-то надеялся, что она хоть немного лучше прочих. Умнее, по крайней мере. И то, что она всего лишь лучше других умеет льстить, лгать и притворяться, для меня огромное разочарование. А тебя я попрошу… Лучше говори всем, что не знаешь. Я не хочу, чтобы по двору ходили новые сплетни.