Призрачная страна - Алисон Ноэль

Пока иду на историю, я пытаюсь понять, кого тяжелее будетвновь увидеть: Романа или мистера Муньоса? Ни с тем, ни с другим я невстречалась с прошлой пятницы, когда мой мир рухнул. Несомненно, с каждым изних мы расстались довольно необычно. Тогда я была сентиментальной и позволила мистеруМуньосу догадаться о моих способностях экстрасенса — а я этого никогда не делаю.А еще посоветовала ему назначить свидание моей тете Сабине, в чем уже начинаювсерьез раскаиваться.

Расставание с Романом, пожалуй, еще краше. Я тогда егоударила, целясь кулаком в пупочную чакру, чтобы не просто убить, а совсем егоуничтожить. И ведь уничтожила бы, да только задохнулась от ярости, и он успелувернуться. Сейчас я понимаю, что это, наверное, к лучшему, но до сих пор нанего зла. Может, еще раз попытаюсь...

Нет, не буду я пытаться. И не потому, что Деймен весь уроклитературы телепатически читал мне мораль на тему: месть — не решение проблемы,карма — единственная справедливая сила в мире, и так далее, и тому подобное.Просто неправильно это. Пусть Роман подло меня обманул и я никогда в жизнибольше ни в чем ему не поверю, а все-таки нет у меня права его убивать. Пустьон ужасный негодяй и вообще подонок, я не вправе...

— Привет, моя нахальная обезьянка!

Он возникает рядом со мной — растрепанные белокурые волосы,голубые как море глаза, ослепительно белые зубы. Ленивым жестом вытягиваетсильную загорелую руку поперек двери, загораживая мне проход.

И все, готово дело. Фальшивый мурлыкающий британский акцентцарапает по нервам, от похабного взгляда мурашки по коже, и такое искушение егоубить...

Нет, не буду.

Я обещала Деймену, что сумею вытерпеть следующий урок, невпадая в крайности.

— Ну, расскажи мне, Эвер, как прошли выходные? Сладкомиловались с Дейменом? Ему повезло... пережить вашу встречу?

Я стискиваю кулаки и, разом забыв, что дала слово неприбегать к насилию, представляю себе, как будет выглядеть Роман, когда от негоостанется только шикарная одежда и кучка праха.

— Если ты не послушала моего совета и устроила этомудревнему динозавру скачки с препятствиями, прими мои искренние соболезнования.— Роман смотрит мне в глаза и прибавляет, интимно понизив голос: — Не волнуйся,одна ты не останешься. Как только закончится траур, я буду счастлив занятьопустевшее местечко.

Я сосредоточенно дышу: вдох, выдох, — и смотрю на загорелуюмускулистую руку, перегородившую вход. Хватило бы одного хорошего приема каратэ,чтобы переломить ее надвое.

— Черт возьми, даже если ты сдержалась и он остался в живых,только скажи, и я буду с тобой. — Роман, ухмыляясь, беспардонно шарит взглядомпо моему телу. — Да ты не спеши, подумай хорошенько. Уверяю тебя, я умеюждать... В отличие от Деймена. Рано или поздно ты все равно ко мне придешь.

— От тебя мне нужно только одно. — Я прищуриваюсь так, что вглазах все расплывается. — А именно оставь меня в покое!

— Увы, дорогая, не получится, — смеется Роман, бесстыжеразглядывая меня и качая головой. — Поверь, тебе нужно гораздо больше!.. Нуничего, я подожду. А вот за Деймена я беспокоюсь. И тебе бы не мешало о нем побеспокоиться.Насколько я успел его узнать за шесть столетий, он нетерпелив. Наш гедонист непривык дожидаться.

Я проглатываю комок в горле, изо всех сил стараясь сохранитьспокойствие. Внушаю себе не поддаваться! Роман хорошо изучил мои болевые точкии умеет безошибочно ударить. Только этим, можно сказать, и занимается.

— Эвер, он старался соблюдать приличия: каждый раз —траурная лента на рукаве, безутешная скорбь на похоронах... Но, поверь мне, неуспеют его подошвы мохом обрасти, а он уже снова в поиске. Готов утешиться чемпопало... Или, точнее сказать, кем попало. Признавать, конечно, неприятно, но ясвидетель: Деймен никого не ждет. А тебя он точно никогда не ждал.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь наполнить сознаниеприятными словами, музыкой, непосильными математическими уравнениями — чемугодно, лишь бы заглушить слова, острыми стрелами нацеленные в мое сердце.

— Точно тебе говорю, я своими глазами видел! — Улыбаясь,Роман вдруг переходит на развязное произношение кокни [1]и тут же возвращается к нормальной речи. — Трина тоже видела, и это разбило ейсердце. Хотя в отличие от меня и, подозреваю, в отличие от тебя она любилабезоглядно, без всяких условий. Всегда готова была принять его, не задаваявопросов. А ты, скажем прямо, никогда такого не сделаешь.

— Неправда! — кричу я. Голос у меня охрипший, словно я ссамого утра им не пользовалась. — Я приняла Деймена с самой первой нашейвстречи, он всегда был моим, я...

Умолкаю, сообразив, что лучше было промолчать. Бессмысленноввязываться в спор.

— Извини, дорогая, ты ошибаешься. Никогда он твоим не был.Пара невинных поцелуев, разок подержался за потную ладошку... — Он смотрит наменя с издевкой. — Эвер, ты всерьез считаешь, что такой жадный, самовлюбленныйтип способен довольствоваться жалкими крохами? В течение четырехсот лет, нибольше ни меньше?