Чертополох. Излом - Варвара Шихарева

– О чем ты? – Лиадана удивленно взглянула на сына, но ее холенные, сжимающие подарок Ставгара пальцы дрогнули, а все еще красивое лицо в одно мгновение словно бы постарело, и от внимания Бжестрова эти признаки не ускользнули. Он шагнул к матери, положил руки ей на плечи…

– Несколько дней назад меня упрекнули в том, что Бжестровы не держат слова…

Лиадана, не выдержав пристального, ищущего взгляда сына, опустила глаза и прошептала.

– Тот, кто сказал тебе такое, был пристрастен. Твой отец просто ничего не мог сделать… Незачем ворошить…

Ставгар видел, как от щек матери отлила кровь – ей было невмоготу говорить о давних делах, и это значило лишь одно – намеки жрицы были справедливы, и в прошлом его семьи действительно есть пятно… Хорошо скрытое, но от этого не менее позорное. В эти мгновения Бжестрову было жаль в один миг осунувшейся, словно бы испуганной матери, которая наверняка потом сляжет с головной болью, но он осознавал, что если он не узнает всего сейчас, то потом уже не добьется ответа… Ставгар чуть сильнее сжал плечи матери.

– Просто скажи мне, мама, что было между Мартиаром Ирташем и моим отцом?.. Или мне об этом у него спросить?..

При последнем вопросе сына Лиадана вздрогнула, а потом подняла на сына усталые глаза…

– Не надо… Вы снова поссоритесь, как тогда, когда ты отказался жениться на Вилле… Вы ведь даже не попрощались, хотя ты должен был под княжеские знамена стать… – Мать вздохнула и заговорила. Тихо, с трудом подбирая слова. – Мы должны были породниться с Ирташами и даже составили договор. После возвращения Мартиара из Реймета, Ведена должна была стать невестой его сыну – они лучше всего подходили друг другу по возрасту, но ты сам знаешь, что случилось той зимою… За мертвого невозможно выйти замуж… Никто не виноват.

– Значит, мой отец не вступился за честь сродственника… – медленно произнес Ставгар, а мать лишь тихо всхлипнула ему в ответ… Бжестров прижал ее к себе – слабую, поникшую.

– Прости, матушка… Я не хотел тебя огорчать…

– Очень своевременное замечание, сын… – обернувшись на голос, Ставгар увидел стоящего в дверях отца. Бажен Бжестров – рослый, широкоплечий, с изрядно выбеленной сединою гривой русых волос, был мрачнее осенней ночи. – Не далее, как позавчера наш Владыка сказал мне, что я не умею воспитывать сыновей. Зачем ты вообще вспомнил при нашем князе о Мартиаре Ирташе?.. Сам знаешь, что его имя даже в храмах не поминают…

Ставгар гордо вскинул голову и с вызовом взглянул на своего родителя.

– Знаю… Но не ты ли, отец, говорил мне, что все, в чем обвиняют Ирташа ложь? Тебе давно пора было обелить Мартиара от навета…

– Опять дерзишь? – Бажен шагнул вперед, прожигая Ставгара гневным взглядом. На несколько мгновений сын и отец застыли друг напротив друга: одинаково гордый разворот плеч, выраженье на лицах – точно отражение в зеркале… Различны лишь возраст и сложение: если Бажен был тяжеловесен, словно тур, то стройный, поджарый Ставгар казался молодым волком. Уже клонящаяся к закату сила старшего Бжестрова неожиданно обнаружила, что ей противостоит как-то незаметно выросшая ровня…

Лиадана перевела взгляд с сына на мужа и невольно всхлипнула: Бажен тут же повернулся к ней, умудрившись при этом помрачнеть еще больше.

– Это ты его надоумила?.. За моей спиной?!

Из-за прозвучавших в голосе мужа громовых перекатов Лиадана испуганно прижалась к Ставгару, а он обнял ее, прикрывая плечом от отца, и спокойно сказал.

– Я был в Дельконе, отец. Там мне сказали о договоре…

– Делькона?!! Вот ведь змеиное логово! – Бажен, что было силы, стиснул кулаки. Казалось, что он вот-вот бросится на сына, но через невыносимо долгое мгновение старший Бжестров тяжело вздохнул и уже более спокойно сказал. – Что ж, я всегда подозревал, что рано или поздно кто-нибудь решит сыграть на этом… Странно, что произошло это лишь теперь…

Кивнув каким-то своим мыслям, Бажен двинулся к лестнице, заметив.

– Пойдем, сын. Разговор нам предстоит долгий…

Ставгар задержался лишь на миг: поцеловав в висок испуганную и растерянную мать, он без слов направился за отцом.

Оказавшись в своей комнате, Бажен подошел к стоящему в углу сундуку и, извлекши из него длинную деревянную шкатулку, вернулся к столу. Тяжело опустившись в кресло, старший Бжестров, поставил шкатулку перед собой, и, подперев кулаком подбородок, погрузился в молчание.

Замерший у стола Ставгар, невольно вспомнил свою предшествующую размолвку с отцом – тогда все тоже произошло в этой же комнате, да и сам Бажен так же молчал, собираясь с мыслями, чтобы потом оповестить сына, что перед походом на Лакон он должен обвенчаться с Виллой Джеррев – ей семнадцать, она хороша собой, здорова и благонравна, а самое главное – это выгодный союз для семьи, и с отцом девушки уже все обговорено… Бажен сообщил о грядущей свадьбе так, словно это дело было уже давно решенным и не стоящим особого внимания, а потому сильно удивился, когда сын (видевший подобранную ему невесту всего раза два и то – издалека) спокойно заметил, что грядущую свадьбу, прежде всего, следовало обсудить с ним самим, а на Вилле он не женится ни до похода, ни после…

По мере слов сына, удивление Бажена переросло в ярость – доселе пестуемый им, ни в чем не знающий отказа, сын и наследник разом оказался, по словам отца, непонятно что возомнившим о себе, негодным и глупым щенком. Когда же Ставгар, несмотря на родительский гнев, так и не переменил своего решения, Бажен указал ему на дверь со словами: «Ну, коли война для тебя – лучшая невеста, то и ступай на нее. Можешь на ней же, и остаться – грустить не буду!»

Последующие три дня по-прежнему гневающийся отец не перекинулся с сыном даже парой слов, а когда пришла пора прощаться, Бажен и вовсе ушел к себе в комнату, позвав за собою исплакавшуюся за эти дни, тщетно пытающуюся примирить отца и сына Лиадану – даже в прощании с матерью непокорному отпрыску было отказано…

Так что не было ничего удивительного в том, что Ставгар покидал свой дом с тяжелым сердцем: последние слова отца легли на плечи молодого воина непомерным грузом, на душе царила тоска, а смотря на знакомые улочки Ильйо, он мнил, что видит их пестроту и оживление в последний раз… Именно это, все более усиливающееся предчувствие заставило Ставгара сделать на своем пути изрядный крюк: вначале он заехал к сестре и попросил Ведену о заступничестве для лесной травницы, а потом, едва ли не опустошив лавку с игрушками, Ставгар отправился к уже хорошо знакомому ему лесу под Эрглем. Пусть Эрка и не прольет по нему даже единой слезинки, но зато окажется под защитой, и не будет считать его позабывшим о своих же словах Высоким, которому попросту надоели их разговоры и возня с малышкой. Тогда это казалось Ставгару очень важным…

Зато теперь, стоя перед погруженным в молчание отцом, молодой Бжестров не испытывал ни волнения, ни страха, хотя и понимал, что сейчас услышит нечто такое, по сравнению с чем негаданная свадьба – действительно безделица, не достойная внимания…