Рожденная убивать - Александр Санфиров

-Я бы хотела забрать свои документы, - обратилась я ней.

-Какие документы, для чего?- не поняла меня секретарша.

- Хочу забрать свои документы, я больше не могу учиться,- пояснила я.

-Ой, девушка, ну как же так, что это вы надумали посреди семестра! Подождите, я сейчас Анатолия Григорьевича позову.

Буквально секунду спустя из кабинета показался наш декан профессор Шмуленсон.

Он уставился на меня и его зрачки заметно расширились.

-Вы студентка, какого курса?

Я вновь объяснила ему все, что хочу. Во время этих объяснений, глаза сорокалетнего мужчины, периодически останавливались на моем декольте, и смущенно убегали в сторону.

-Так, значит вы Татьяна Калинина студентка второго курса, хотите бросить учебу. Вы знаете, мне кажется, что вы приняли это решение слишком поспешно и необдуманно. Пройдемте в мой кабинет, может, я смогу вам чем-то помочь, вы поделитесь своими проблемами.

Когда мы зашли в его кабинет, декан уселся за огромный письменный стол, и приник к экрану монитора, я же села на стул стоявший напротив и положила ногу на ногу. Я прекрасно знала, что сейчас увидит резинку от чулка и все, что там видно дальше. И действительно, оторвавшись от монитора, глаза профессора, как будто прикипели к этому месту. Он судорожно сглотнул и с трудом перевел взгляд мне в лицо.

Слегка улыбнувшись, он сказал:

- Так понимаю, что ваш эпатаж преднамеренный?

-Ну, в общем да,- сказала я, также заулыбавшись, и аккуратно поправила подол.

Шмуленсон вздохнул:

- Вижу, что ошибался, вы серьезно настроены, похоже, это не минутный каприз.

Тогда у меня к вам предложение. Я сейчас посмотрел, вы очень хорошо учились, и только поэтому предлагаю следующее, мы вам оформляем академический отпуск, ну хотя бы по болезни, это ведь из-за вас, вчера был переполох? Год это большой срок, за это время вы сто раз передумаете, и можете вернуться вновь на второй курс, в следующем сентябре.

Я совсем не была в этом уверена, но мне не хотелось огорчать декана, искренне старавшегося помочь заблудшей симпатичной студентке, и согласилась на его вариант. Он пригласил меня придти через пару дней, чтобы подписать все необходимые документы, и мы расстались.

Когда вышла в пустой гулкий вестибюль, меня встречала Светка с насупленным и злобным лицом:

-Ты предательница!- закричала она, - сама уговорила меня идти на этот физмат. А теперь в кусты?

Я от такого наглого наезда опешила:

-Светик, подружка, ты в себе ли,- ласково сказала ей,- у тебя с памятью что-то случилось, когда это я тебя уговаривала? Все ведь было совсем наоборот.

В это время в вестибюль из дверей вывалила куча парней с третьего курса, они дружно вылупились на меня, Один даже присвистнул.

Светка несколько мгновений смотрела на меня, потом, прошипев что-то неразборчивое, резко повернулась и ушла.

Я медленно шла по улице, не обращая внимания на окружающее, в голове бродили невеселые мысли.

-Вот ведь, дружили столько лет, и так внезапно разбежались. Стоп дорогая, а почему ты говоришь себе, дружили? Дружила ты, а она пользовалась. Как же так, почему это только сейчас до меня дошло? И вообще со вчерашнего дня что-то во мне переменилось. Конечно переменилось , хихикнула я про себя,- может, женщиной стала и сразу поумнела.

Ладно, надо обрадовать мне своего приятеля и возможного партнера по бизнесу, что Калинина Татьяна готова к трудовым свершениям.

Я зашла в ближайшую кофейню, заказала кофе глиссе, нашла телефон и набрала Женькин номер. Услышав мои слова, он некоторое время молчал, наверно не мог сразу переварить, затем с восторгом заорал:

-Молодчина, давно пора это было сделать, все, сегодня жди меня, будем считать и писать. Твой комп то еще пашет, а то я ноут свой приволоку?

-Да не надо, мой старичок все еще работает, так, что просто флэшку возьми.

Договорившись о времени, я сидела и мелкими глотками пила кофе и думала о родителях. Они уже несколько дней отдыхали в Египте, были до жути довольны так, как в первый раз были в такой поездке.

Зато теперь каждое утро присылали эсэмэски, что у них все прекрасно.

-М-да, когда они приедут домой, то обнаружат, что у их дочери дела совсем не такие прекрасные, сколько шуму будет! Ну и ладно мне не привыкать.

Допив кофе, я зашла в ближайший супермаркет, надо было хотя бы что-то купить, чтобы не умереть с голода, да еще и накормить прожорливого Ильина.

Я вышла из супермаркета, нагруженная пакетами, и в который раз пожалела, что не удосужилась получить прав. Отец сколько мне говорил:

- Таня, ну давай, ты же умная девочка, получишь права, и я тебе отдам машину, будешь ездить на учебу, а не ходить пешком два километра.

Но мне совсем не хотелось два месяца, по вечерам, ходить на занятия, учить всякую муть.

Ну, вот теперь получи результат.

Когда подошла к перекрестку, неожиданно передо мной остановился черный джип, открылась дверь, сзади меня кто-то легонечко толкнул, и я упала грудью прямо на заднее сиденье вместе со своими пакетами.

В лицо мне ударила струя газа, и я потеряла сознание.

Я открыла глаза, все тело было, как натянутая пружина, оглядевшись, увидела, что лежу на кровати в большой светлой комнате, окно забрано тонкой решеткой. Моя голова работала, как часы и почему-то было совсем не страшно. За дверями бубнили голоса, в основном говорили на непонятном языке, но слышалась и ломаная русская речь:

- Слюшай, Кривой, зачэм ты ее привез, на нее заказ был отменэн. Блядь она оказалась, как все ваши русские. Нэт там никакой дэвушки.

-Так Иса, ты посмотри, какая красавица, продашь ее за большие бабки. Я сегодня, когда увидел, как она по улице идет, так у меня сразу встал.

-Все равно Кривой, заказ был отменэн, она мне не нужна.

-Ну, ладно Иса, тогда сейчас мы ее быстренько оттрахаем во все дыры, и отправим в наш бордель.

-Ну, это вы сами рэшайте, мне настоящие дэвушки нужны.

Я по-прежнему лежала на кровати, когда в комнату вошли трое мужчин. Один из них, русский, который смутно мне был знаком, сказал:

-Ну, что шлюха давай, сейчас отсосешь нам всем, а потом мы тебя научим жизни, жопу твою раздербаним. Ты, что лежишь, я что-то непонятное сказал?

Я медленно встала с кровати, было не страшно, казалось сейчас. что-то произойдет, и действительно, опять весь мир стал бесцветным, а голоса насильников исчезли. В кончиках пальцев опять появилась острая боль.

Неожиданно они непроизвольно выпрямились, а из них вылетели с брызгами крови серебристо-черные ножи сантиметров пятнадцать длиной. Без участия сознания, мое тело, танцующей походкой скользнуло к этим уродам, застывшим неподвижными статуями, и ножи чиркнули по беззащитным шеям, две головы практически отделились от тел, а моя рука уже перерезала горло третьему.