Машина смерти - Джек Вэнс

Герсен выразил изумление. Уверен ли его собеседник в этом факте?

– Разумеется, уверен! Тут не может быть и тени сомнения! Я никогда не забываю лиц, даже если прошло восемнадцать лет.

Интерес Герсена начал ослабевать; старик, однако, продолжал говорить. Герсен решил, что он наверняка – или почти наверняка – не является агентом Кокора Хеккуса.

– В Понтерфракте, на Алоизиусе, где я служил Старшим Регистратором в Инквизиции он предстал перед судом Гульдонерии и вел себя исключительно нагло, учитывая тяжесть предъявленных ему обвинений.

– А в чем его обвиняли? – спросил Герсен.

– Подкуп с целью организации ограбления, незаконное владение антикварными ценностями и оскорбительное поведение. Его наглость была оправдана, так как он не понес никакого наказания, кроме устного порицания. Очевидно, Кокор Хеккус оказал давление на судей.

– И вы вчера видели этого человека?

– Совершенно точно. Он прошел мимо меня, направляясь на север, к Парусному Пляжу. Если чисто случайно я наткнулся на одного безнаказанного преступника, то представьте, сколько их бродит вокруг.

– Положение серьезное, – заявил Герсен. Этого человека следует взять под наблюдение. Вы не помните его имени?

– Нет. А если бы и помнил – что толку. Это наверняка не то имя, что он носит сейчас.

– У него есть какие-нибудь особые приметы?

Старик нахмурился.

– Пожалуй, нет. У него довольно большие уши и нос. Глаза круглые и близко посаженные. Он моложе меня. Хотя я слышал, что люди на Фомальгауте взрослеют поздно из-за своей особой пищи, от которой желчь свертывается.

– Ага. Так он сандускер?

– Он на этом настаивал, причем в довольно экстравагантной манере, которую я могу описать как тщеславие.

Герсен вежливо рассмеялся.

– У вас замечательная память. Вы думаете, что этот сандускер-преступник живет в районе Парусного Пляжа?

– А почему бы и нет? Там как раз собираются такие непутевые люди.

– Это верно.

Отпустив еще пару реплик, Герсен поднялся и откланялся.

Слайдвей был параллелен эспланаде, тянулся далеко к северу, сворачивал в туннель Лосассо и заканчивался на площади Мериш в центре Парусного Пляжа. Герсен довольно прилично знал этот район; стоя на площади и глядя на мелнойские высоты, он мог видеть дом, где некогда обитал Хильдемар Даске. И мысли Герсена на мгновение стали меланхоличными… Он заставил себя вернуться к сегодняшним делам. Отыскать безымянного сандускера будет потруднее, чем было найти Хильдемара Даске, которого было достаточно увидеть однажды, чтобы запомнить на всю жизнь.

Вокруг площади были невысокие строения с толстыми стенами, сложенными из кораллобетона, окрашенного в белый, лавандовый, бледно-голубой или розовый цвет. В ярком свете Ригеля они сияли и переливались разными цветами и оттенками, так что окна и двери по контрасту казались совершенно черными провалами. Вдоль одной из сторон площади тянулся ряд магазинов и лавок, явно рассчитанных на туристов. Парусный Пляж, с его анклавами инопланетных жителей, каждый со своими типичными ресторанами и лавками, был уникален. Другого такого места было не сыскать во всей Ойкумене, разве что в одном-двух районах Земли.

В киоске Герсен купил «Путеводитель по Парусному Пляжу», но там не упоминался квартал сандускеров. Он вернулся к киоску. Продавщица была маленькой, толстой, почти шарообразной женщиной с кожей, окрашенной в бледно-зеленый цвет: возможно, она была из крокинольских Импов.

Герсен поинтересовался.

– Где тут живут сандускеры?

Женщина задумалась.

– Да их тут не так много. Спуститесь по Ард-стрит, и там найдете парочку. Их попросили там поселиться, чтобы ветер относил вонь от их стряпни в сторону моря.

– А где их продуктовый магазин?

– Если это можно назвать продуктами. Я называю это дрянью. Вы сами не сандускер? Я вижу, что нет. Он там же, на Ард-стрит. Свернете вниз вон там – видите парочку в черных плащах? Это и будет Ард-стрит. И берегите нос.

Герсен вернул «Путеводитель», который тут же занял прежнее место в витрине. Он пересек площадь, прошел мимо двух бледных людей в черных плащах и свернул на Ард-стрит. Это была скорее аллея, полого сбегающая к воде. В первом квартале были расположены, в основном, частные и игорные дома, источающие довольно приятный аромат ладана. Потом тянулся длинный убогий квартал, переполненный ребятишками с длинными золотыми цепочками в ушах, одетыми лишь в красные или зеленые рубашонки до пупа. Затем, уже у самой воды, Ард-стрит расширялась и заканчивалась небольшой площадью. Герсен внезапно оценил мудрость совета, данного продавщицей. Воздух был действительно перенасыщен запахами, горько-сладкая органическая вонь просто разъедала ноздри. Герсен поморщился и направился в лавку, откуда исходили эти ароматы. Набрав полную грудь воздуха, он нагнулся и вошел внутрь. Справа и слева стояли деревянные бочонки, содержащие пасты и жидкости с погруженными в них предметами. Над головой висели связки каких-то сморщенных сине-зеленых штуковин размером с кулак. Позади, за прилавком, заваленным липкими розовыми сосисками, стоял парень лет двадцати с клоунским лицом, одетый в расписную красно-коричневую рубашку и с головой, повязанной черным бархатным платком. Он лениво опирался на прилавок и без особого интереса наблюдал за тем, как Герсен пробирается мимо бочек.

– Вы сандускер? – спросил Герсен.

– А то кто же? – Это было сказано с непонятной для Герсена интонацией, включавшей множество оттенков: грустную гордость, причудливую угрозу, показное смирение.

Парень спросил:

– Хотите поесть?

Герсен покачал головой.

– Я не принадлежу к вашей церкви.

– Хо-хо! – воскликнул парень. – Так вы знаете Сандуск?

– Только понаслышке.

Продавец ухмыльнулся.

– Вы не должны верить в эту дурацкую байку, будто мы, сандускеры – религиозные фанатики, которые едят всякую мерзость вместо того, чтобы бичевать себя. Это совершенное вранье. Послушайте, вы честный человек?

Герсен задумался.

– Обычно да.

Парень подошел к одной из бочек, нагнулся и достал комок блестящей коричневой пасты.

– Попробуйте! Судите сами! Используйте вкус, а не обоняние!

Герсен обреченно пожал плечами и попробовал. Во рту сначала защипало, затем словно что-то взорвалось. Язык прилип к гортани.

– Ну как? – спросил юнец.

– Если это возможно, – с трудом выдавил Герсен, – на вкус это еще омерзительнее, чем на запах.

Парень вздохнул.

– Таково общее мнение.

Герсен вытер губы тыльной стороной ладони.

– Вы знаете всех сандускеров в округе?