Дворец любви - Джек Вэнс

Появилась Ифигения. Не обращая внимания на Джерсена, она глядела в темную степь, где теперь мерцали редкие огоньки. В небе мелькнул красный отблеск, затем вспыхнули белые огни, и почтовый корабль, курсирующий на линии Робарт – Геркулес, сел на поле. В конце концов девушке наскучило зрелище темной, дикой степи, она повернулась и села рядом с Джерсеном, держась очень прямо. Ифигения отказалась от чая и сухо спросила:

– Как долго ты должен здесь оставаться?

– Только до завтрашнего вечера.

– Почему мы не можем уехать теперь? Ты поговорил со своим другом и приобрел яд.

Словно бы в ответ на ее вопрос, в дверях появился, кланяясь, Эдельрод, в длинной хламиде и высоком меховом колпаке.

– Здоровья и иммунитета! – приветствовал их саркоец. – Посетите ли вы сегодня церемонию отравления? Она должна состояться здесь. Очень поучительное зрелище.

– Сегодня? Я думал, это будет завтра вечером.

– Церемония перенесена согласно повороту колеса Годогмы. Сегодня осужденные должны сотрудничать.

– Мы придем.

Ифигения быстро встала и двинулась в свою комнату. Джерсен последовал за ней.

– Ты на меня сердишься?

– Не сержусь, просто очень обеспокоена. Я не могу понять твоего интереса к этим ужасным людям. Смерть…

– Саркойцы живут по своим законам. Мне это интересно. Я уцелел благодаря умению избегать смерти и не упускаю случая научиться всему, что помогает избежать гибели.

– Но зачем? У тебя огромное состояние, десять миллиардов севов в банке!

– Уже нет.

– Уже нет? Ты потерял его?

– Огромное состояние уже не в банке. Оно вложено в анонимную корпорацию, где у меня контрольный пакет. Деньги дают ежедневный доход в миллион севов или около того. Все еще огромное состояние, разумеется.

– С такими деньгами тебе незачем пачкать руки. Найми убийц – хотя бы этого омерзительного Эдельрода. За деньги он отравил бы родную мать.

– Любого наемного убийцу можно перекупить. Нет, нужно оставаться в тени. Боюсь, меня уже взяла на заметку Конгрегация, а это скверно.

Ифигения вспылила:

– Ты одержимый. Маньяк. Сделал убийство своим ремеслом.

Джерсен едва сдержался, чтобы не напомнить, как это самое его ремесло несколько раз спасло ее жизнь.

– У тебя есть и другие способности, – настаивала Ифигения. – Ты можешь быть добрым, веселым. Но никогда не даешь воли своим чувствам. Ты духовно истощен, искалечен. Думаешь только о власти, смерти, ядах, сценариях убийства, мести.

Джерсена поразила ее горячность, абсурдность обвинений, но, похоже, она сама в них верила. Каким же чудовищем он выглядит в ее глазах! Кирт попробовал успокоить девушку:

– Это совсем не так. Когда-нибудь ты поймешь, однажды… – Он осекся, потому что Ифигения в гневе тряхнула головой, так что взлетели ее золотисто-каштановые волосы. Да и то, что он собирался сказать, вдруг показалось ему нелепым, неуместным – пустые слова, шаткие надежды обрести отдых, дом, семью.

Ифигения холодно обронила:

– А как насчет меня?

– Я не имею права вмешиваться в твою судьбу, ломать ее, – нехотя признал Джерсен. – У тебя лишь одна жизнь, и нужно получить от нее все лучшее.

Ифигения поднялась, спокойная и собранная. Джерсен грустно побрел в свою комнату. И все же он испытывал мрачное удовлетворение. Возможно, втайне от себя он надеялся, что путешествие на Саркой откроет Ифигении его предназначение, поможет сделать выбор.

К его удивлению, она появилась за обедом, бледная, немногословная.

Зала была переполнена. Судя по богатству украшений и мехов, здесь собралась саркойская знать. Присутствовало необычно много женщин в забавных пурпурных, коричневых и черных балахонах; их шеи отягощали массивные ожерелья, бирюза и нефрит матово поблескивали в волосах, у висков, на поясе. В углу сидела группа туристов с экскурсионного корабля, который прибыл в Панг ближе к вечеру – по случаю казни, решил Джерсен.

Костюмы туристов свидетельствовали, что они прилетели с одной из планет Скопления Ригеля, скорее всего, с Альфанора – об этом говорил сероватый оттенок кожи.

Словно из-под земли вынырнул Эдельрод.

– А, лорд Джерсен! Приятно вновь увидеть вас. Могу ли я присоединиться к вам и прелестной леди? Не хотите присутствовать при процедуре отравления? – Приняв кивок Джерсена за разрешение, он уселся за стол. – Сегодня вечером состоится банкет. Шесть перемен блюд, саркойская кухня.

Советую посетить. Раз уж вы здесь, на нашей чудесной планете, надо испробовать все развлечения. Счастлив помочь вам. Все идет хорошо, я полагаю?

– Все в порядке, благодарю.

* * *

Эдельрод не обманывал: к столу подавали лишь местные кушанья. Пока гости пробовали бледно-зеленую болотную траву, довольно горькую, салат из тростника, чернику и черные ломтики едкой коры, официанты принесли с террасы четыре столба и установили их в углубления.

Появилась вторая перемена блюд: рагу из бледного мяса в коралловом соусе, желе из неведомого растения и местные фрукты.

Ифигения ела без особого аппетита, Джерсен вообще не был голоден.

Третью перемену составляли пахучий крем на ломтиках подсушенной дыни с гарниром из мелких моллюсков в растительном масле. Когда тарелки унесли для следующей перемены, в зале появились, мигая от яркого света, четыре преступника. На них не было ничего, кроме массивных ошейников, толстых полосатых перчаток и туго затянутой на поясе цепи, которой осужденных привязали к столбам.

Ифигения рассматривала их с деланным безразличием.

– Это и есть преступники? За что их осудили?

Эдельрод поглядел на нее поверх батареи соусников и кувшинов, которые только что принесли на стол вместе с дымящийся смесью мелко нарубленных насекомых, болотного корня и кусочков жареного мяса.

– Это Азм, который предал Гильдию. Следующий – кочевник, осужденный за сексуальное оскорбление.

Ифигения издевательски рассмеялась:

– Это возможно на Саркое?

Эдельрод снес насмешку с ангельским терпением.

– Третий запустил в свою бабушку кувшином кислого молока. Четвертый осквернил фетиш.

На лице Ифигении проступила растерянность. Она в недоумении взглянула на Джерсена, чтобы понять, не шутит ли Эдельрод.

– Их проступки кажутся странными, – заметил Джерсен, – но некоторые из наших обычаев озадачили бы саркойцев.

– Совершенно верно, – подхватил Эдельрод. – На каждой планете действуют свои законы. Я понимаю удивление иномирян. Повсюду людей толкает на преступления жадность. На Саркое же имущество одного человека принадлежит всем. Деньги отдают без единого слова. Процветает необычайное благородство. – Он искоса поглядел на Джерсена, но тот лишь улыбнулся.