Пустая могила - Джонатан Страуд

В подобных местах с человеком часто происходит что-то очень странное. Начинают дрожать ноги, и ты все больше теряешь контроль над мышцами своего тела. Начинаешь пошатываться, чувствуя, как тебя притягивает бездонная пропасть. Нарастает психическое напряжение, появляется страх, что кто-то или что-то приближается, чтобы наброситься на тебя из темноты. Сделав пару шагов, мы каждый раз останавливались и зондировали окружающее нас пространство с помощью своих Даров. От глухой, абсолютной тишины все сильнее начинала кружиться голова.

Не прибавляли бодрости и мрачные рассуждения, долетавшие из висящего за моими плечами рюкзака, в котором я несла банку с черепом.

– О, какое жуткое местечко! Замечательно!.. Внимательнее под ноги смотри, Люси, иначе тебя занесет и полетим мы с тобой черт знает куда… Мне-то что, я уже мертвый, а вот ты… Тебе интересно было бы узнать, что чувствуешь, падая во тьме навстречу своей смерти?

Ну и так далее, и тому подобное.

Кончилось тем, что я пригрозила черепу, что вытащу из рюкзака его банку и вышвырну во тьму. Замолчал. А там и стена справа снова появилась. Вскоре после этого ступени резко свернули влево и стали менее крутыми.

В рюкзаке у меня за спиной вновь появилось угасшее было свечение.

– Я устал, – заявил призрак. – Это Локвуд виноват. Тащится как улитка.

– Он все делает правильно. Выверяет каждый наш шаг.

– Столетняя бабушка по сравнению с ним молодая лань. Гепард! Акула! Мох растет быстрее, чем движется твой разлюбезный Локвуд.

Да, Локвуд, мягко говоря, не спешил. Вытянув шею, я могла видеть его освещенное свечами лицо – он сосредоточенно, внимательно осматривал каждую новую ступеньку, прежде чем ступить на нее ногой, не забывал оглядывать и покрытую каплями влаги стену. Одним словом, оставался лидером, человеком, который стоит на границе между идущей за ним группой и лежащей впереди темнотой. Как всегда, свою роль лидера Локвуд исполнял с присущей ему элегантностью и кажущейся простотой, которая придавала мне уверенность даже в таких местах, как эта крипта. Я улыбнулась ему. Разумеется, он не ответил, потому что не мог меня видеть. Не важно.

– Ты в порядке, Люси? – спросил шедший позади меня Киппс. – Может, что-то почувствовала?

– Нет, ничего. Все в норме.

– Просто увидел, как ты гримасничаешь. Знаешь, а у меня очки начинают запотевать. Скорее бы добраться до дна этой чертовой крипты. Что это Локвуд так тянет, а?

– Он все делает как надо. Правильно делает, – ответила я.

Мы оба замолчали и продолжали медленно спускаться вслед за Локвудом в облачках дыма от наших чадящих свечей. Какое-то время ничего не происходило – только тянущаяся справа стена, только мерцание свечей и тяжелое шарканье подошв по каменным ступеням, а затем…

– Да шевелитесь же вы, черепахи! – это череп, не выдержав, проревел мне в уши как корабельная сирена. От неожиданности я вздрогнула, потеряла равновесие и нырнула вперед, попав рукой, в которой держала свечу, прямо в шею Холли. Холли вскрикнула и повалилась на Джорджа. Джордж споткнулся и ударил Локвуда под колени. Локвуд, склонившийся над очередной ступенькой, не удержался на ногах и кубарем покатился вниз – бум! бум! бум! Голова-ноги, голова-ноги, – и, потеряв по дороге свою рапиру, докатился так до самого дна и повалился на спину, болтая ногами в воздухе.

Мертвая тишина. Мы все замерли, ожидая услышать щелчок открывшейся ловушки, глухой удар свалившегося сверху камня, печальный шорох погребальной пелены. Ничего не произошло. Если и раздавались какие-то звуки, то их слышала только я одна, и это было радостное хихиканье черепа. Локвуд поднялся на ноги. Мы начали спускаться к нему, подобрав по дороге его рапиру.

– Не понимаю, из-за чего поднялся весь этот переполох, – заявил череп, когда некоторое время спустя я вытащила из рюкзака его банку и все мы столпились возле нее. Призрачное зеленое лицо ярко светилось и выражало восторг. – Ну, ты же меня знаешь, Люси. Я такой нервный, я так легко возбуждаюсь… Ну что я могу с этим поделать?

– Ты мог погубить всех нас, – строго сказала я. – Если бы Локвуд попал в ловушку…

– Но он же не попал в нее, правда? Смотри на вещи позитивно. Теперь мы знаем, что оставшиеся десять-двенадцать ступенек никакой опасности не представляли – это Локвуд проверил своей задницей. Так что можно веселиться.

Когда я передала слова черепа своим товарищам, никто из них почему-то не развеселился.

– На этот раз он перешел все границы, – сказала Холли. – Лично я голосую за то, чтобы завтра же отправить его в печи Фиттис, в Клеркенвелл.

– Ну зачем же сразу так строго, – возразил Киппс. – Я вот, например, благодарен ему. То, как Локвуд катился вниз, я запомню до конца своей жизни. Неповторимая была картина! А череп… Ну не вы же, в конце концов, отвечаете за его воспитание, верно? Уж какой он есть, такой есть, ничего с этим не поделаешь. Так что я голосую за то, чтобы постараться выжать из него максимум пользы для нас, вот и все.

Здравого смысла в словах Киппса было больше, чем в нервном заявлении Холли, это все поняли. Я прошла вперед, остановилась рядом с Локвудом. Из раскрытой горловины рюкзака жадно выглядывал череп.

– Потрясающе! – прошептал он. – У меня сейчас самое лучшее место в этом цирке. Если повезет, я смогу отсюда увидеть, как Локвуд споткнется и еще раз приложится носом к ступеньке. Чего ты от меня хочешь за билетик в первый ряд?

– Я хочу, чтобы ты внимательно следил за тем, нет ли на следующих ступеньках петель, рычажков, натянутых проволочек, переворачивающихся каменных плит, ловушек простых, ловушек с призрак-бомбами и всего прочего, что может нам всем угрожать. Как только заметишь что-нибудь, немедленно крикни. Все остальное время молчи. Чтобы я ни одного лишнего слова больше от тебя не слышала. Согласен?

– Да.

– Тогда впе…

– Стой! – завопил череп еще громче, чем тогда, когда повалил Локвуда с лестницы.

– Что еще? – спросила я и от души выругалась себе под нос.

– Спокойно. Я просто выполняю свою работу. Все как договорились. На следующей ступеньке ловушка. Надеюсь, даже вы ее увидите, олухи.

Я включила фонарь и сразу же увидела блестящую проволочку, натянутую на уровне моей лодыжки.

– Растяжка, – выдохнул Джордж.

– Ага, и может быть, кое-что еще, – указал Локвуд на вырезанную в стене маленькую канавку, в которой исчезала проволока. Он поднял свою свечу выше. Один из камней наверху был больше остальных и слегка выступал над гладкой поверхностью стены. – Возможно, если бы мы задели проволоку, он свалился бы нам на голову. Очень может быть, а может быть, и нет…

– Давайте не будем это проверять, – попросила Холли и громко сглотнула.

Один за другим, мы перешагнули через проволоку, дрожа при этом не столько от могильного холода, сколько от страха. Затем Локвуд вытер тыльной стороной ладони капельки пота со лба и сказал: