Унесённые временем - Геннадий Авласенко

— Ты так думаешь?

— Да нет, конечно! — засмеялся, было, Иван, но тут же резко оборвал смех, потому как Санька сердито обожгла его взглядом. — А ты сама как считаешь?

— Я?

Санька задумалась, и некоторое время лишь молча смотрела себе под ноги. Потом она вздохнула, подняла голову и внимательно посмотрела на Ивана. Внимательно и как-то оценивающе, что ли…

— Поклянись, что никому ничего не скажешь?

— А кому это я когда говорил?! — даже обиделся Иван.

— И тёте Клаве тоже!

— Да не скажу я никому! — буркнул Иван, исподлобья глядя на Саньку. — А сомневаешься — можешь не говорить!

— Да не сомневаюсь я! — досадливо поморщилась Санька. — И вообще, я считаю, что мой папа…

Не договорив, Санька смолкла, ещё немного помолчала и вдруг выпалила одним духом:

— Я считаю, что мой папа… что он — из будущего!

Выпалив это, она вновь замолчала. Иван тоже молчал, как бы переваривая только что услышанное.

— Из какого будущего? — проговорил он после довольно-таки продолжительного молчания.

— Из нашего далёкого будущего! — пояснила Санька. — А аппарат этот непонятный на самом деле — его «машина времени».

Замолчав, Санька в который раз уже внимательно посмотрела на Иван. Вид у него был не просто удивлённый, а даже несколько оторопелый, что ли…

— С чего ты взяла, что папа твой… — начал, было, он, но Санька тут же его перебила.

— Слушай, да ведь всё сходится! — воскликнула она, пододвигаясь к Ивану вплотную и даже хватая его за руку. — Всё просто идеально сходится! Папа объявляется в нашем лесу неизвестно откуда, ничегошеньки о себе не помнит… а потом в этом же лесу обнаруживают непонятный этот агрегат…

— Так его ж только через несколько лет обнаружили, — напомнил Иван. — И притом, в таком месте, хоженом перехоженном…

Санька задумалась на мгновение. Впрочем, почти сразу же разрешила загадку.

— Просто аппарат почему-то покинул папу, а сам исчез, вернувшись в своё далёкое будущее! А потом, через несколько лет, вдруг снова на этом же самом месте объявился! Как тогда, в сарае… помнишь, я тебе рассказывала?

Иван ничего на это не ответил.

— Ну вот, а папу в тот момент, когда аппарат его сюда доставил, какими-то лучами или волнами так шибануло, что всю память напрочь отшибло. А потом, когда он вновь увидел свою потерянную «машину времени», память к папе быстро начала возвращаться, и он…

Не договорив, Санька замолчала и посмотрела на Ивана.

— Вот так я считаю… — сказала она и вновь замолчала.

Она ждала, что же такого скажет ей Иван, но тот лишь молча и с какой-то даже непонятной жалостью смотрел на Саньку. И довольно таки продолжительное время.

— Ну, чего ты молчишь?! — не выдержала Санька. — Уставился и молчит! Выскажи, наконец, и своё авторитетное мнение!

— А не обидишься? — несколько неуверенно поинтересовался Иван. — Пообещай, что не обидишься!

— Обещаю! — медленно проговорила Санька. — Говори!

— Я считаю… — начал, было, Иван и вновь замолчал.

— Ты считаешь… — продолжила за него Санька. — Ну, что ты считаешь?!

— Я считаю, что твой отец просто бросил вас! — одним духом выговорил Иван. — Как и мой!

Высказав всё это, Иван молча и с какой-то даже робостью взглянул на Саньку.

— Давай, продолжай! — подбодрила его Санька, глядя куда-то себе под ноги.

— А что продолжать?! — буркнул Иван. — Вернулась память — вспомнил о своём прошлом! О жене, о ребёнке… ну и рванул к ним, вас оставив…

— Я — его ребёнок! — вдруг закричала Санька, вскакивая с места. — Я — его единственный ребёнок, понятно?! И я не виновата, что у тебя не было отца, что его совсем у тебя не было! А вот у меня был! И есть! И будет! И пошёл бы ты!

Бросив всё это прямо в лицо Ивану, Санька вылетела из комнаты, хлопнув напоследок дверью с такой силой, что даже стёкла в окнах зазвенели.

* * *

Примчавшись домой, Саньку сразу же бухнулась в кровать и… разревелась. И долго ревела, сама не совсем понимая истинную причину этих своих горьких слёз.

А, наревевшись, вдруг обнаружила, что Иван стоит у порога, переминаясь с ноги на ногу. Поняв, что обнаружен, он виновато улыбнулся.

— Садись, чего стоишь! — буркнула Санька сиплым от слёз голосом. — Ноги не казённые!

Пододвинув к себе ногой ближайший табурет, Иван осторожно присел на самый его краешек.

— Ты, это… извини! — проговорил он, глядя себе под ноги. — Не обижайся, ладно?

— Это ты извини! — сказала Санька, усаживаясь в кровати. — Тем более что, скорее всего, ты абсолютно прав, и он просто бросил нас и сбежал, не прощаясь! А я… я всё нафантазировала, дура наивная!

Иван вздохнул и некоторое время молчал. Точнее, оба они молчали некоторое время.

— А может, у твоего папы просто не было другого выхода, — стараясь быть справедливым, проговорил, наконец, Иван, прерывая тягостное это молчание. — Вот мой, например, так он даже моего рождения дожидаться не стал…

— И что с того, что мой дождался?! — сказала Санька и, смахнув ладошкой со щеки последние остатки слёз, добавила: — Оба наших папы, как говорится, затерялись в пространстве и времени.

— Это твой — в пространстве и времени, — внёс поправку Иван. — А мой — всего лишь в нашем российском пространстве.

— Значит, ты мне всё-таки хоть немножко поверил? — вскинула голову Санька. — Поверил, что это была настоящая «машина времени»?

Вместо ответа Иван лишь как-то неопределённо пожал плечами. Впрочем, Санька восприняла этот неуверенный жест, как знак несомненного согласия с её точкой зрения.

— И знаешь, что я думаю? — таинственно понизив голос, проговорила она. — Что, если нам с тобой…

— Если нам с тобой… — машинально повторил Иван и, спохватившись, добавил: — Что нам с тобой?

— Что, если нам с тобой срочно обследовать тот старый сарай?

* * *

Дом старушки, в котором когда-то родилась и провела первые годы своей жизни Санька, находился на самой окраине деревни. Никто в нём, естественно, в настоящее время не жил: сама старушка давно умерла, дочь её даже летом сюда не наведывалась.

— Знаешь, а я ведь тут когда-то жила! — пробормотала Санька, разочарованно разглядывая приземистое чёрное строение с наглухо заколоченными окнами. — Когда совсем маленькая была.

— Знаю! — кивнул головой Иван. — И моя мама тоже тут когда-то жила. Ещё раньше тебя…

— Знаю! Ума не приложу, как в таких условиях, вообще, жить можно?

— Живут люди и не в таких условиях…