Последний отбор. Смотрины для строптивого принца  - Вера Чиркова

– Немного по-детски, – усмехнулся учитель, – однако я тоже уважаю чужие решения. Хотя тех змей и сам уже давно бы выставил. Даже без уточненных сведений мне понятно, как неспроста они спелись, ведь раньше терпеть друг дружку не могли. Ну а насчет маа ты ошибаешься. У твоего напарника зверь уже старый, это можно определить по верхним лапам, у молодых они светлые и мохнатые. Но сейчас важно не это, а другое: на что ты готова пойти ради избавления от статуса претендентки на место жены Эстена?

– На все, – решительно сказала я, хотя еще вчера и подумать не могла, что отважусь на подобное заявление.

– Тогда будем судиться. На письме, которое подается претендентками устроителем смотрин и неверно называется прошением, кроме печати должна быть твоя подпись. Да и писать его положено лично, как и отдавать магу, надзирающему за справедливостью и добросовестностью проведения смотрин. А тебя там не было. Да и сейчас ты сидишь у меня дома, хотя все уверены, что спишь в доме Эстена. Фрейлины объявили остальным избранницам, по обычаю собравшимся на вечерний чай, будто тебе стало нехорошо. И твои тетушки, исполняющие роль сиделок, это подтвердили.

– Но зачем? – никак не укладывалась у меня в голове абсурдность такой откровенной лжи. – Как они собираются выкрутиться, когда откроется правда? Неужели кого-нибудь нарядят мною? И как в таком случае Эстен будет доказывать свою непричастность к их делишкам? Ведь я туда никогда не вернусь!

– Бедная Гина, – вздохнула Альми, – неужели ты еще не осознала, что тебе придется идти во дворец Эстена? И немедленно. Иначе твоя репутация будет растоптана в пыль.

У меня даже дар речи пропал после этого заявления. И не возвращался целую минуту, пока я потрясенно переводила взгляд с одного сочувственного лица на другое.

– Не переживай, долго ты там не пробудешь, – утешил учитель и показал мне записку. – Минут через десять к устроителям отбора явится адвокат цитадели и потребует немедленного свидания с тобой. Им придется проводить его в твою гостиную, спорить с представителями цитадели не позволено никому. Да он и не примет отказа. Постарайся упирать на то, что тетки подделали твою подпись и документы ради какой-то выгоды. А тебя привезли на отбор обманом. Адвокат, естественно, маг и имеет дар ментала. Он сразу их допросит и заберет тебя. Не соглашайся оставаться даже до утра. Все остальное я устрою сам.

– А сейчас идем переодеваться, – Альми и слова не дала мне возразить, – не нужно появляться там в этом костюме.

«Ну, это она мягко выразилась», – тихо вздыхала я, полностью признавая справедливость слов старшей подруги. Вернее было бы сказать – откровенно глупо появляться там в таком виде. Тетушки сразу бы взвыли сиренами, как взломанная защита на сокровищнице.

Однако, копаясь в роскошных пеньюарах, я не могла не думать, с каким лицом предстану в подобном виде перед магистрами цитадели. Одновременно с досадой понимая, что еще вчера в первую очередь должна была вспомнить именно о них. Ведь каждый одаренный, независимо от возраста, статуса и силы дара, с того мгновения как подпишет договор на обучение с наставником магических ремесел, считается вступившим в союз магов. Законное право брать учеников имеют только мастера и магистры цитадели.

А на мою сообразительность, к великому сожалению, судя по всему, оказало влияние стойкое заблуждение окружающих. Ведь все знатные лорды и леди высокомерно полагают, что прекрасно проживут, не допуская цитадель в деликатные личные дела.

– Вот это, по-моему, подходит, – заявила Альми, подавая мне темно-сиреневый пеньюар, и деловито пояснила: – Цвет, конечно, блеклый, но ты и не должна сейчас выглядеть цветущей розой. Главное, шелк плотный и сорочка почти монашеская.

– Мои вещи собирали тетки, и там нет ни одной темной и скромной вещички. Боюсь, они сразу заявят, что я где-то гуляла.

– Сомневаюсь, что интриганки сознаются в своем произволе, – задумалась подруга. – Но если им хватит наглости – не спорь. Сразу признавайся, что попросила меня выслать что-либо поприличнее. Давай поставлю свой знак, все равно все скоро будут знать, что ты обратилась за защитой к учителю.

Альми шлепнула снизу на край подола свою печатку, и на ткани вмиг расцвел синий вензель.

– Гина, пора! – раздался за дверью голос учителя. – Кстати, Криз проснулся.

– Идем, – потянула меня хозяйка, – исполню обещание.

– Я боюсь…

– Не смеши. В женщинах умение держать детей заложено природой. Просто выпусти на волю свою интуицию, она подскажет. И я же рядом.

Мы птицами влетели в детскую и вмиг оказались возле ширмочки, откуда доносилось тихое покряхтывание и мягкое урчание хлопотухи.

– Ах какой умница, сыночек, – шагнув за ширму, восхищенно пропела Альми, и я даже захлебнулась изумлением.

Никогда бы не подумала, что она умеет лепетать так сладенько и одновременно нежно, с неподдельным восторгом.

– Ну вот и мы, – выплыла из-за ширмы Альми, держа прильнувшего к плечу малыша.

Теперь на нем были смешные штанишки на лямках и вязаные туфельки. Золотистые пушистые волосики выглядели мягкими, как лебяжий пух, а серые глазки смотрели наивно и доверчиво.

У меня задрожали колени и мгновенно взмокла спина, когда Альми непреклонно, но бережно вложила в мои руки теплое и неожиданно вовсе не легонькое тельце.

Я стояла, боясь сделать малейшее движение, крепко прижимая к себе этот драгоценный знак высшего доверия, а невозможно прелестное существо вдруг вцепилось крохотными пальчиками в мой локон и потащило его в рот.

– Альми! – взмолилась я. – Что делать?

– Вернуть сына маме. – Бдительно присматривавший за нами Стай спас меня, отобрав малыша и ловко вытащив волосы из детской ручки. – А парень-то не промах. Сразу рассмотрел хорошенькую девушку.

И не дав мне даже слова сказать, подтолкнул в открытый переход.