Мрачно темнеющий свет - Джессика Клусс

– Не забывай, сестрица, – Блэквуд, улыбаясь, взял ее за руку, – его родовое поместье находится в Ирландии. Там ты будешь в безопасности. – Он произнес это так, будто заранее репетировал.

Я откашлялась, чтобы обозначить свое присутствие, и Элиза махнула мне рукой.

– Джордж и я просто разговариваем, – сообщила она с искусственной веселостью.

Чтобы скрыть неловкость, я уткнулась в свои бумаги. Да, очень захватывающие бумаги.

Элиза продолжила, обращаясь к брату:

– Ты не можешь всерьез говорить о Фоксглаве. Он же старик.

– Сорок два, – сказал Блэквуд. – И вполне здоров.

– Ты сказал, что у меня будет выбор. – В голосе Элизы послышалось предупреждение.

– Меньше чем через три недели тебе исполнится шестнадцать. – Блэквуд говорил так высокопарно, что я вздрогнула. – Это традиция – объявлять о помолвке в свой первый бал.

Ну конечно: бал Элизы будет шикарным! Везде могла бушевать война, но чародеям надо было соблюдать свои традиции, особенно Блэквудам.

– Я знаю, – напряженным голосом проговорила Элиза. – Проблема не в этом. Ты сказал, что у меня будет выбор. Мой выбор – не Фоксглав. Ты можешь приходить ко мне с любыми другими просителями.

Блэквуд ничего на это не ответил, и она еще больше расслабилась:

– Вот еще что. Я по-прежнему могу пойти завтра в ассамблею? Это совсем рядом – дом Корнелии Бэрри.

– Я не смогу взять тебя с собой, а ты знаешь, что ходить по улицам опасно, – произнес Блэквуд, но я заметила, что он уже дал слабину. Как бы он ни пытался быть суровым, он всегда подчинялся воле своей сестры. По крайней мере… немного уступал.

Элиза прошуршала юбками и обвила руками его шею.

– Я никуда не выходила целых три дня. Мне так скучно, Джордж. Пожалуйста! Ну пожалуйста… – Она прижалась к нему щекой. Блэквуд, уже улыбаясь, погладил ее по руке.

– Хорошо. Я организую сопровождение.

– Я тебя обожаю! – Она взъерошила ему волосы на макушке. – Я пошла наверх. Спокойной ночи.

Элиза поцеловала меня в щеку и вышла из комнаты. Блэквуд проводил ее взглядом.

– Мы ведь не в последний раз слышим о Фоксглаве, не так ли? – спросила я, присаживаясь к огню.

Бедная Элиза. Все свои привилегии она получила дорогой ценой: делая то, что велели ее отец или брат. Мне становилось плохо от одной этой мысли.

– Я не хочу, чтобы она об этом беспокоилась. Не сейчас, – вздохнул он.

Я открыла свои бумаги на описании колдунов предреволюционной Франции. Блэквуд взял одну из бумаг. Пробежался глазами, затем перечитал еще раз, но на его лице ничего не отразилось.

– Это из твоего колдовского сундука, не так ли?

– Тут интересно. Тебе бы почитать, – проговорила я.

– Уайтчёрч велел тебе держаться от всего этого подальше. Ты вообще когда-нибудь слушаешь старших?

– Да. Когда я думаю, что они правы.

Он разве что не застонал:

– Почему бы тебе вместо этого не почитать романы?

– Я разложила все по датам. Посмотри.

Упорядочивание всего делало меня счастливой. Когда я была маленькой, мне нравилось раскладывать книги в библиотеке Бримторна по алфавиту. Иногда за угощение я сортировала их по цвету. Я пыталась увлечь Рука, но он падал на пол и притворялся, что умер.

Блэквуд ущипнул себя за переносицу, но затем все-таки сел на диван рядом со мной; сиденье прогнулось под его весом, и я успокоилась.

– Ты считаешь, здесь есть что-то, что может нам помочь?

– Любая деталь о Ре́леме, неважно, насколько незначительная, могла бы меня на что-то натолкнуть. – Я отложила одну из бумаг. С удовольствием задержалась бы на войнах Наполеона, но мне надо работать быстро.

– А какие незначительные детали ты ищешь?

– Все книги, которые я читала о Древних и их тактике, попали ко мне от ученых-чародеев. Никто не исследовал колдовскую теорию.

– Колдунам нет большого дела до войны, – равнодушно произнес Блэквуд. – Орден об этом позаботился.

Публичное использование колдовства было запрещено в Англии более десяти лет. С теми, кого на этом поймали, делали ужасные вещи. Вот почему я так отчаянно испугалась, когда Микельмас открыл мне мое колдовское происхождение.

– Тогда подумай. Если я найду что-то полезное, это могло бы изменить мнение Императора о колдунах. – Я, конечно, не ждала этого с затаенным дыханием, но не оставляла надежды.

Дверь открылась, и лакей внес поднос с изысканным чайным сервизом. Он поставил поднос перед нами на стол и разлил по чашкам дымящийся шоколад. Аромат немедленно согрел меня, и да – здесь была тарелочка с имбирными хлебцами, моими любимыми! Блэквуд вручил мне чашку; он выглядел довольным собой.

– Откуда ты знал, что я приду сюда с бумагами? – Я тут же схватила хлебец.

– Ты всегда читаешь по вечерам. Я слишком хорошо тебя знаю.

– О! Я, наверное, очень скучная.

Блэквуд на минуту задумался.

– Нет. Я думаю, мне нравится тебя предвосхищать.

– Что, я так предсказуема? – Я подула на шоколад и сделала глоток.

– Мне нравится старая добрая рутина. – Он с пристальным вниманием стал читать какую-то бумагу из стопки, а читая, положил руку на диван и коснулся края моего платья. Я немного отодвинулась. Конечно, это ничего не значило, но я не хотела, чтобы ему стало слишком комфортно.

– Хочешь мне помочь? – В конце концов, у меня была порядочная кипа бумаг. Но Блэквуд быстро отложил то, что читал.

– Мне действительно не надо в это ввязываться. – Он покосился на бумаги, как будто они кусались. – Но сообщи, если что-нибудь найдешь.

Блэквуд нагнулся, чтобы поднять несколько разлетевшихся листов. Его взгляд остановился на одном из них: они и правда были интересными. Он легко и непринужденно сел на пол. Когда я впервые его повстречала, сама мысль о Блэквуде, сидящем на полу, была бы нелепой. Как все изменилось за несколько месяцев!

– Если я найду что-то важное, ты будешь первым, кому я сообщу, – сказала я.

– Хорошо, – Блэквуд снова уставился на огонь, он был где-то очень далеко.

– Что такое? – спросила я.

Он покачал головой.

– Ничего. Читай сколько хочешь. – Он снова поднялся на ноги с грациозностью кошки и ушел.

Пока ползли час за часом, единственным звуком в библиотеке было долгое потрескивание в очаге. Я ела хлебцы, стараясь не разбрасывать повсюду крошки, и читала, пока у меня не стало рябить в глазах.

Следующие два дня все повторялось. Подъем, тренировка с Валенсом, патрулирование барьера, когда была моя очередь, а вечером – чтение в библиотеке. Я дотошно прочитывала каждый клочок бумаги, но в основном они были бесполезны.