Завещание Змееносца - Вадим Филоненко

К исходу шестого сумрака трое наездников на обычных нелетающих лошадях въехали в небольшой рыбацкий городок, расположенный на берегу крупного озера Рыбное в самом центре провинции Кария.

К этому времени Мюрр уже малость попривык к раздражающе-кровавому «дневному» небу, к странному оттенку травы и листьев, которые при подобном освещении казались серовато-коричневыми. Вернее, сначала Мюрр решил, что они и впрямь имеют такой не свойственный растениям окрас. Он не поленился, оторвал ветку от какого-то дерева, принес с собой в трактир при постоялом дворе и там хорошенько рассмотрел в ярком свете масляных ламп. Убедился, что дерево, как дерево. Разновидность липы. Коричневая кора и зеленый глянец листвы.

Забывшись, Мюрр схватился за карандаш.

«Похоже, это небо искажает краски, играя роль цветной линзы. Когда солнечные лучи проходят сквозь толщу воздуха…»

– Люгвин, а ты, случайно, не травник? – спросила Огира.

Они с Гором весь ужин с любопытством поглядывали на атонийца, видели, как он рассматривает ветку, а потом что-то записывает меловым карандашом на кусочке пергамента.

– А? Почему травник? Ах, это… Да, есть немножко. Моя бабка родилась в провинции… э… Лугария. Вот она и впрямь была травница, что надо. А я так… кое-что, кое-как, – принялся выкручиваться Мюрр.

– Так это от нее у тебя такой характерный цвет волос? – как бы между прочим спросил Гор.

Мюрр едва заметно усмехнулся: опять ловишь, приятель? Но на этот раз номер не пройдет.

– Нет. В Лугарии в основном желтоволосые, – не скрывая ехидства, ответил он. – А фиолетовый распространен в приморье. Например, в Атонии.

– У рыбаков или легионеров? – язвительно уточнил Гор.

– И у тех, и у других, – в тон ему отозвался Мюрр.

– Это вы о чем? – вмешалась Огира. – Чувствую в ваших голосах какие-то намеки, но в чем суть, не пойму.

– Да это мы так. Не обращай внимания. Устала? – Гор заботливо посмотрел на сестру. – Хочешь, иди наверх, в свою комнату, ложись спать.

– А вы?

– Мы тоже скоро пойдем.

Огира зевнула, прикрыв ладонью рот, и улыбнулась Мюрру:

– С непривычки тяжело в седле. Вернее, в ТАКОМ седле. Моя Ралона даже по камням скачет плавно, будто стелется, а эта кобыла и на ровной дороге колдобины находит. Словно не лошадь, а лягушка – с кочки на кочку перескакивает так, что у меня уже синяки на зад… э… пониже спины.

Мюрр живо представил ту часть тела, о которой шла речь. Увидев выражение его лица, Огира испытала неловкость. Поспешно встала из-за стола, пожелала спутникам спокойной ночи и пошла к лестнице, ощущая, как ее провожает пристальный немигающий взгляд Люгвина.

Оказавшись в своей комнате, всадница с удовольствием вытянулась на постели. Этот Люгвин… Кто он такой? В нем чувствуется настоящая, не показная сила… и одиночество – холодное, словно лед… Огира готова была поклясться, что он не простой лючин. Скорее какой-нибудь правитель в изгнании.

Она сознавала, что нравится ему, но не придавала этому большого значения. Ну в самом-то деле, не может же он всерьез надеяться, что между ними будут какие-то отношения, кроме дружеских? Огира испытывала к Люгвину искреннюю глубочайшую благодарность за стремление помочь, но ее сердце оставалось для него закрыто. По большому счету ей было неважно, что именно движет лючином. Главное – он согласился помочь вернуть Алиру его кунгура, Керра.