В паутине чужих заклинаний - Бронислава Вонсович

— А Сыск не вышел, и поэтому к тебе пришел Кремер?

— Возможно, — неохотно ответил он. — И мне все время кажется, что не только он пришел, но и тебя привел.

— Почему? — удивилась я. — Уж здесь точно на меня никто повлиять не мог. Мы с… Эмили столько объявлений пересмотрели. Я же поначалу хотела даже в гувернантки пойти, пока не поняла, что не возьмут по той же причине, что и на производство. Твое объявление оказалось первым более-менее подходящим, и попалось оно не в первой газете.

— Не знаю, — протянул Дитрих, — твоя бывшая подруга все же ведет себя очень странно. Следов ментального воздействия я не увидел, но я могу заметить лишь сильные и длительные, если было что-то короткое и однократное, только при глубоком сканировании можно понять.

— Она на сканирование не пойдет, — убежденно сказала я.

— Может пойти, если уверится, что это пойдет на благо Эггеру. Но нам это ничего не даст — даже если следы внушения найдутся, мы не поймем, кто и зачем заставил ее убедить тебя пойти ко мне в секретарши.

Я хотела было сказать, что меня никто не убеждал, я сама так решила. Но тут же вспомнила, что Эмили чуть не силком заставила меня пойти, да еще и в легкомысленном платье, при взгляде на которое сразу возникало сомнение в моем желании получить работу. Сама бы я точно не пошла устраиваться к какому-то сомнительному магу по особым поручениям. Да и сам маг мог мне отказать.

— Но тебя же никто не заставлял меня брать на работу, — заметила я.

Мясо уже стояло на плите, скворчало и делилось запахом жареного мяса, с которым по аппетитности сравниться может разве что аромат свежего хлеба. Все остальное пахнет не так вкусно.

— Не заставлял, но на странности я сразу обратил внимание, на что и рассчитывалось. Потом приходит Кремер и вываливает нам сказку про свою жену и Эггера, к которой прилагается твой приворот к этому же типу. Кремер был уверен, что я часть сведений получу из Сыска, а взамен поделюсь своими — о нарушении закона Эггером. Тот, кто нарушил один закон, легче нарушит и другой.

На это и был расчет — что достаточно обратить внимание Сыска на перспективного преступника, а дальше арест уже неизбежен.

— А когда ареста не случилось, подбросили книгу и настрочили анонимку? — азартно предположила я.

— Книгу наверняка подбросили раньше, — не согласился Дитрих. — Нужно было, чтобы его наверняка арестовали. А когда я своей нерасторопностью их огорчил, пришлось писать анонимку.

— Их?

— Я не знаю, один человек или несколько.

Все это мне ужасно не нравилось. Получалось, преступление совершили только ради того, чтобы обвинить в этом конкретного человека?

— То есть изначально хотели подставить Штефана, для чего и убили наставницу?

— Тогда бы у него были все книги, а так только одна.

— Одну легче замаскировать, чтобы хозяин квартиры не заметил раньше времени. И так — риск, что он откроет сейф, обнаружит контейнер и вызовет Сыск сам. Насколько я знаю Штефана, он бы так и поступил.

— Значит, тот, кто это сделал, был уверен, что Эггер в сейф не полезет.

— Инора Кремер?

— Возможно… — неохотно ответил Дитрих. — Но против нее у нас ничего нет. Линди, ну их всех, а? Нашли, о чем разговаривать.

— Хорошо, — легко согласилась я. — Только один, самый последний вопрос. Почему брату Штефана заблокировали Дар, если была возможность этого не делать?

Дитрих встал с табуретки, обнял меня и начал целовать. Это было верным ходом. Моей последней связной мыслью было, что мясо сгорит без присмотра. А потом и она вылетела из головы. Пусть себе горит, ведь есть намного более важное занятие — отвлекать меня от вопросов, ответы на которые Дитрих не хочет или не может озвучить.