Обреченная - Татьяна Серганова

И если до этого какие-то мысли были в голове, то тут разом всё исчезло.

… Лёгкая невесомая прорисовка линии вдоль скул к виску, где и замер на мгновение… вместе с ним замерла и я… наклонился ближе к чувствительному месту за ушком и глубоко вдохнул аромат духов и кожи, поднимая мелкие волоски на затылке…

Кто там говорил о марширующих мурашках в дешёвых любовных романах? Так вот у меня марша не было. Был забег… да, да, были именно галопирующие пошлые мурашки по всему моему телу, такой молниеносный и очень чувственный забег… внизу живота сладко заныло, а грудь, стеснённая узким декольте, болезненно налилась.

Больше всего на свете мне захотелось податься в его сторону, коснуться и… да и стащить, наконец-то, с себя это чёртово платье… я даже была уже готова сама его раздеть. Вся неловкость, смущение, которые так тяготили меня всего пару минут назад, давно исчезли. Единственное что меня останавливало — его немой приказ не двигаться.

Но осмотр продолжился…

… пальцы скользнули к шее, провели по позвоночнику, насколько позволило платье… очертил лопатки… и снова продолжил исследования… А я уже едва могла держаться на ногах, ещё чуть-чуть и меня начнёт трясти от неконтролируемого желания. Я даже не предполагала, насколько много у меня чувствительных точек на теле, одно прикосновение к которым, лишает здравого смысла.

Колдун стоял передо мной, так близко, что перехватило дыхание от жара его тела. А когда он протянул руку и накрыл ладонью пылающую багряным румянцем щёку, большим пальцем аккуратно обводя контур моих губ, словно стирая невидимую помаду, я и вовсе поплыла.

С его лица давно исчезла улыбка, а взгляд стал таким голодным, хищным и очень внимательным. Это уже был не роковой соблазнитель. Нет, передо мной был хищник, что следил за каждым движением и улавливал любое изменение в дыхании или мимике.

Губы пересохли до такой степени, что кажется, ещё чуть-чуть, и начнут трескаться от жара. Рефлекторно, кончиком языка, слегка облизала губы и тут же вздрогнула. Так ярко полыхнули жаждой его, на этот раз, изумрудные глаза, что впору было спасаться бегством… либо готовиться к высшему наслаждению…

Я выбрала второе…

Быстрый рывок навстречу друг другу, и вот оно — долгожданное тёплое дыхание и аромат крепкого кофе на моих губах… первое прикосновение… и я окончательно пропала…

Та мнущаяся, испуганная девочка исчезла в одного мгновение, стоило только нашим губам встретиться в первом поцелуе.

…Прижаться теснее… вцепиться пальцами в тонкую ткань его рубашки, сминая её до такой степени, что ещё немного, и она распалась бы в моих руках на сотни тысяч нитей…

…выгнуться всем телом, подставляя шею для жарких губ, вздрагивая от жёстких и таких требовательных поцелуев, которые, наверняка, оставят следы на нежной коже…

… закинуть ногу ему на бедро, с восторгом ощущая, как его ладонь забирается под платье, сжимая и поглаживая обнажённые ягодицы.

… притиснуться ближе, ощущая твёрдую плоть, что упирается мне в живот… и застыть в предвкушении и восторге.

… пуговицы расстегнуть мне так и не дали. Он просто сорвал рубашку с себя, швырнул куда-то за спину и, быстро приподнял меня над полом. Мигом сориентировавшись, я обхватила его талию бёдрами и позволила утащить к кровати, продолжая остервенело отвечать на поцелуи…

Мы стояли у кровати и, тяжело дыша, смотрели друг на друга в свете угасающего заката за окном, огненные блики которого, вырисовывали невероятный узор на наших телах.

Небольшая заминка с платьем, когда молния вдруг совершенно отказалась расстёгиваться.

По его взгляду поняла — порвёт в клочья, как тузик грелку, а мне вот вдруг очень захотелось оставить его на память… хоть что-то будет напоминать об этом вечере, ночи и мужчине, о котором я совершенно ничего не знала.

Так что платье надо было спасать. Быстро нагнулась, схватила за подол, кряхтя и извиваясь, стащила его с себя через голову, после чего швырнула куда-то в сторону, сдула с лица непослушный локон и взглянула на него.

Но только я подняла взгляд, как меня весьма жёстко швырнули на кровать и тут же придавили сверху. Не давая мне даже малейшей возможности вырваться из его плена.

И начался новый раунд моего безумного забвения, где я совершенно потерялась в эмоциях, чувствах и ощущениях. Уж слишком много их было, слишком сильно они хлынули на меня со всех сторон. Руки, губы, тело — крепкое, мускулистое и такое горячее… Мы оба горели в этом огне, целуя, лаская, гладя, впиваясь пальцами в кожу и задыхаясь от восторга.

Комнату давно окутал мрак, но нам не нужен был свет, мы жили ощущениями близости, ещё неполной, но всё равно яркой…

В какой-то момент всё прекратилось. Непонимающе распахнув глаза, я увидела едва различимую мужскую фигуру, что склонилась надо мной, впиваясь взглядом в лицо. Непонимающе нахмурилась и попыталась приподняться, но он не позволил.

Вновь мягкое прикосновение пальца к опухшим губам, как просьба довериться, и мужчина опустился ниже. А я сразу почувствовала, как его плоть, горячая и твердая, прижалась к моему лону… Ещё не проникая, но всё равно стало на мгновение страшно.

Каким-то невероятным образом он почувствовал, ласково и даже как-то нежно поцеловал в губы, уговаривая расслабиться и довериться ему, и слегка подался вперёд.

Ещё не больно… не понятно… необычно и очень волнительно. Хотелось ощутить больше, но я помнила его просьбу и застыла, тая от его поцелуев. Новое движение и он замер на секунду, после чего, вдруг, сделал резкий рывок, впечатывая меня в матрац.

Это, наверное, хорошо, что я лишила тогда себя голоса. Потому что мой крик был бы весьма громким и страшным. А так, я лишь вздрогнула всем телом, сжалась от боли, пытаясь спихнуть его с себя, и зашлась в немом вопле.

Но это были цветочки, дальше пришла сила…

Раньше мне казалось, что я очень сильная в плане дара, что мои врождённые способности, без учёта навыков и умений, и так запредельные… Но как же я ошибалась. То, что мне открылось в первые секунды после инициации, было сродни тому, когда, вдруг, слабо слышащему человеку надевают на ухо персональный усилитель звука — слуховой аппарат, или, подобно тому, когда слабо видящему человеку, после операции на глаза, снимают повязку, и он впервые видит окружающий его мир. Вот и я в тот момент, почти оглохла от чистейших звуков магии, и ослепла от яркости красок, в которых переливалась моя сила

Стена, что сдерживала меня все эти годы, рухнула, освобождая дорогу новым возможностям и способностям.

Сила… Магия… Власть… И я, просто опьянённая от своей же колоссальной мощи.

Как же много магии вокруг. Она искрила и серебрилась, сверкая сотнями ярких нитей, что как паутина оплетали весь мир. Как же они были красивы…