Турнир - Тайга Ри

Леди Фелисити гордо улыбаясь, Наставник по алхимии изучал мою картину, чуть приподняв брови, а Садо… Садо просто покраснел так, что, казалось, сейчас просто лопнет от возмущения.

— Это не искусство! — Душа поэта все-таки не выдержала. — Это не картина, это…, — он задохнулся, подбирая слова. — Это не пример возвышенной живописи! У нас не соревнование целителей, не экзамены по анатомии и энергетическим каркасам, у нас — искусство живописи! Ис-кусс-тво! Я повторяю. Это не соответствует заявленному заданию.

Это не раскрывает образ…

— Нет источника — нет жизни. Кто-нибудь из присутствующих может оспорить это утверждение? — Я задала вопрос спокойно, прохладным тоном.

Пауза была долгой. Возразить не мог никто.

— Это и есть само воплощение жизни, — я снова указала на проекцию в воздухе. — Три потенциально смертельных повреждения, которые при умелой работе целителей превратились в новую жизнь. Это возможность жить. Возможность использовать силу.

Возможность продолжать и дальше служить на благо Империи, — добавила я немного пафоса, специально, чтобы подразнить Садо.

— Возможности — это замечательно, — Садо взмахнул рукой, унизанной кольцами, в сторону проекции посередине поля. — Но ваше исполнение, леди Блау? Техника? Вы действительно полагаете, что это можно считать искусством?

— Техника и исполнение великолепны, — жестко констатировала мистрис Айрель. — Это говорю я, как Наставник факультета целителей. На уровне седьмого курса.

Я оценила свое творение свежим взглядом. Айрель мне сильно польстила, либо стандарты Кернской были значительно ниже стандартов столичной Академии. Максимум на уровне курса пятого.

— Мой седьмой курс — встать, — мистрис Айрель поднялась в кресле, выпрямившись в полный рост, и взмахнула рукой в сторону дальней части трибун, где большая часть лож была темно-синей. Их занимали ученики Кернской Академии. Ученики поднимались на первом и втором ярусах, целителей из них было не так много. — Освобождение от зачета по энергетическим каркасам тем, кто чувствует в себе силы повторить, — ещё один взмах рукавом в сторону проекции. — Смелее. Я жду ответа. — Мистрис Айрель внимательно смотрела на дальнюю часть Арены, пока на почти полностью синих трибунах робко не загорелся первый светляк, потом ещё один и ещё. Она удовлетворенно кивнула, запомнив кандидатуры. И как она их отличает на таком расстоянии? — Трое, — констатировала она. — Только трое из всего курса. Потенциально. А из тех, кто выступал на Турнире до этого, не сможет повторить никто. Никто, сир Садо, не сможет воспроизвести эту технику.

Садо фыркнул в ответ.

— Потому что это не техника, мастера этому не учат… Это просто низкопробная…

Зря он это сказал. Мистрис Айрель сдвинула брови, хрустнув кольцами.

— Целительство — это не искусство? Сир Садо, я крайне не рекомендую вам в случае… непредвиденных травм, обращаться к целителю, который не в состоянии продемонстрировать хотя бы столь низкий, — кивок в сторону проекции картины, — уровень владения низкопробной техникой. Жизнь в этом случае не гарантированна…

— Мистрис Айрель, давайте без сравнений, — Садо замахал руками. — У нас Тур-нир. А не прием на факультет целителей. Я, как ведущий по категории искусств, имею право заблокировать одну квалификацию, наложив вето. Леди Блау, — достаточно учтивый кивок в мою сторону, — я сожалею. Вы не сдали квалификацию и не проходите во второй тур.

Трибуны загудели, заволновавшись, как неспокойное море, обсуждая "вето".

Я смотрела на этого козла совершенно спокойно. Садо исчерпал весь, отведенный на напыщенных идиотов, мой личный лимит терпения.

— Повторное голосование…, — мы сказали это почти одновременно, вместе с мистрис Айрель и леди Фелисити. Я кивнула дамам, отдавая инициативу им. В правилах Турнира было четко указано, как следует действовать в случае наложения «вето».

— В случае использования право «вето», — продолжила леди Фелисити скрипучим тоном, — коллегия судей имеет право дать задание повторно. При этом право «вето» уже больше не может быть использовано, достаточно половины голосов коллегии, чтобы квалификация была признана успешной. — Она закончила, гордо выпрямившись, несколько раз стукнув трость о помост, в подтверждение своих слов.

— Поддерживаю, — тут же кивнула мистрис Айрель.

— Поддерживаю, — эхом откликнулся тировский судья.

— За, — медленно и крайне лениво подняв вверх изящную кисть Таджо.

— Господа, господа, — засуетился распорядитель, чувствуя, как нарастает напряжение, между стоящими друг напротив друга Садо и леди Фелисити, — повторное задание по квалификации одобрено.

— Прекрасно, — Садо развернул плечи, вздернув подбородок, и первый раз за все время посмотрел прямо на меня, прямо в глаза. — Леди Блау, я сочувствую вашим обстоятельствам, но ваш художественный талант оставляет желать лучшего. — Как и вкус.

Это не прозвучало, но имелось ввиду, потому что Садо снова пробежался презрительным взглядом по лаконичным линиям моего ханьфу. — Задание на повторную квалификацию дает ведущий категории, как эксперт, — отдельный саркастичный кивок в сторону Фелисити.

— Время — два мгновения. Понятие, которое необходимо раскрыть, отобразив, остается прежним. Это возвышенное и глубокое понимание самой сути жизни. Но, — тут он усмехнулся, — в технике «единого символа». Каллиграфия ещё столетие назад являлась неотъемлемой частью искусства живописи. Я надеюсь, это никто не может оспорить, — Садо кивает в сторону судей, — итак, задача. За два мгновения, используя только один символ, вы должны раскрыть всю трансцендентальную глубину Жизни, — он картинно прищелкнул пальцами в сторону распорядителей.

Козел. Псаков расфуфыренный козел. Он наверняка знает, как Фейу хороша в каллиграфии.

Прозвенел гонг, объявляя дополнительное время.

— Начинаем. Два мгновения, — песочные часы появились в воздухе над Ареной, и мы с Маршей синхронно шагнули к чистым мольбертам. Слуги заменили листы, убрав первые картины. — Техника единого символа. Квинтэссенция жизни, — распорядитель взмахнул пурпурными рукавами, и песчинки заскользили вниз — время пошло.

Марша рисовала быстро. Одной рукой придерживая широкий рукав ханьфу. Ее кисть четкими жестами порхала по листу, она рисовала один из сложных современных иероглифов.

Я помедлила, раздумывая, половина времени почти истекла, но моя каллиграфия всегда будет хуже Фейу. Козел Садо, который не разбирается…

Не разбирается. Мысль промелькнула вспышкой, и за последний доли мгновения, выбрав самую широкую кисть, двумя длинными и двумя короткими штрихами я закончила свой символ.

Гонг прозвенел, и мы шагнули назад, отложив кисти.

— Повторная квалификация. Техника единого символа. Леди Фейу, прошу, — штатный маг складывает плетения, и в небе над Ареной вспыхивает проекция рисунка Марши. Только один символ, только один иероглиф, начерченный в лучших традициях мастеров-каллиграфов. Фейу изобразила Любовь.