Рутинёр - Павел Корнев

– Нет! – только и успел крикнуть тот, прежде чем Гуго надавил своей лапищей на затылок и опустил голову пленника под воду.

Председатель дисциплинарного совета начал вести отсчёт, а когда судороги Винсента пошли на убыль, за волосы выдернул его из бочонка и позволил хлебнуть воздуха, но лишь для того, чтобы тут же продолжить пытку. Действовал Гуго Ранит по непонятной мне системе, и она оказалась достаточно эффективной; по крайней мере, когда маркизу дали небольшую передышку, он не стал тратить её на проклятия и богохульства, а вместо этого крикнул:

– Не имеете права! Это дело Верховного трибу…

Вице-канцлер не дал закончить фразу и вновь макнул пленника лицом в воду, потом выразительно посмотрел на меня. Мы подняли стул, но оставлять его в вертикальном положении не стали и уложили пленника на спину.

– Расскажи нам об остальных! – потребовал Гуго, а когда маркиз сплюнул и хрипло задышал, накрыл его лицо мешком и велел лить на него воду. – Тонкой струйкой, брат мой. Излишнее рвение тут неуместно.

Мешковина намокла, Винсент судорожно задёргался, но вице-канцлер легко удержал его на месте. Немного спустя он остановил меня и позволил пленнику хватануть ртом воздуха, а потом велел продолжать экзекуцию.

И всё же водные процедуры сломать волю маркиза не смогли. Нам пришлось поднять его и установить стул на все четыре ножки, тогда Молот скомандовал:

– Воронку! – Потом добавил: – Держи эту падаль!

Я запрокинул голову пленника и разжал зубы ножом, сильно сколов один, а Гуго всунул в приоткрытый рот воронку и начал лить в неё воду из ведра. Напор был совсем небольшим, но и так Винсент задёргался столь яростно, что едва не разломал стул. Пустое! Остановились мы, лишь когда у него заклокотало в горле.

Потом было много чего ещё из арсенала церковных дознавателей – мучительного, но не оставлявшего на телах подозреваемых слишком уж явных следов. Гуго никуда не торопился и с пугающей размеренностью ломал сознание пленника, заставляя того потерять всякую связь с реальностью и позабыть обо всём на свете кроме ответов на интересующие нас вопросы.

Винсент аус Саз оказался крепким орешком и продолжался до рассвета, но в итоге изматывающие экзекуции сломали его волю, он начал говорить. А я стал записывать имена, пароли и явки, которые вытягивал из пленника Гуго Ранит.

Предположение Молота угодило точно в цель – именно люди из окружения маркиза по всей империи смущали умы школяров и сколачивали из них секты солнцепоклонников. Одни из этих пропащих душ искренне уверовали в силу языческих ритуалов, других привлекла звонкая монета, которой щедро снабжали неофитов столичные эмиссары. Тех же, кто начинал вызывать подозрения – слишком умных, трусливых или совестливых, попросту убивали.

– Зачем? – насел на пленника вице-канцлер. – Ради всего святого, как такое в твою голову могло прийти?

– Во славу истинной веры, – едва слышно выдохнул Винсент аус Саз. – Ради власти и очистительного похода…

Маркиз был плох, его неразборчивое бормотание становилось всё тише и тише, но потом он вдруг собрался с силами и объявил:

– Император этого так не оставит! Император уничтожит вас всех, жалкие черви! Не спасёт архиепископ, никто не спасёт!

И мне вдруг вспомнился жетон его телохранителя с эмблемой лейб-гвардии, а следом в душу холодной змеёй заползло ужасное подозрение о причастности ко всей этой истории светлейшего государя…

Гуго Ранит стянул с головы колпак, и в глазах маркиза мелькнуло узнавание.

– Постой! – выдохнул он. – Я тебя зна…

Вице-канцлер не дал ему договорить и одним умелым движением свернул пленнику шею; хрустнули позвонки, привязанное к стулу тело дрогнуло и сразу обмякло.

– Рад был личному знакомству, – мрачно усмехнулся Молот, прошёлся по каюте, посмотрел на меня. – Император! – с обречённым вздохом произнёс он после этого. – Что ж – это всё объясняет… Люди напуганы и с радостью поддержат очистительный поход против солнцепоклонников Арбеса, а это идеальное оправдание союза с догматиками. Да ещё множество вольных городов и мелких землевладельцев предпочтут не выставлять ополчение, а заплатят в казну отступное. И на эти деньги император наймёт ландскнехтов, преданных лично ему…

– И будет повод урезать права и свободы учёного сословия, – добавил я.

– Верховный трибунал создан неспроста, – согласился с моим выводом Гуго Ранит и развёл руками. – Ну да на всё воля небес! Вы ведь понимаете, магистр, что не в наших интересах предавать огласке услышанное?

– Меня упрекали во многих недостатках, но только не в тяге к самоубийству.

Вице-канцлер кивнул.

– Мы вычистим из нашего стада паршивых овец и не дадим назначить Вселенскую комиссию козлом отпущения. – Он вновь натянул на голову маркиза мешок и вздохнул. – Надо будет только привязать груз к ногам.

– И проткнуть кишки, – подсказал я.

– Тоже лишним не будет, – принял совет Гуго Ранит. – Предосторожности в наше время лишними вообще не бывают…

От пристального взгляда вице-канцлера по спине побежали мурашки, и особо не успокоила даже мысль, что мы теперь с ним в одной лодке. В таких делах никогда не скажешь наверняка, кто поплывёт дальше, а кто отправится на корм рыбам…