Кровь драконов - Юлия Сергачева

Ни Джеанны, ни следов ее пребывания здесь не было, но я и не ждал увидеть ее, поскольку не заметил снаружи дракона девушки.

Стекло хрустнуло у меня под ногами, и хозяин понял пустой взгляд.

— Вевур… — проговорил я. — Вы слышите меня?

— А… — вяло отозвался он. — Птенчик… Проходи, Птенчик… Присаживайся!

— Что тут произошло? — невольно спросил я, озираясь.

Крохотную коморку, кроме кусков бумаги усыпало битое стекло, какие-то металлические обломки, части мебели, тряпичные клочья со слоем краски. И безумное множество пустых бутылок. Неужели это все он выпил один? — прикинул я изумленно.

— Вот, хочешь?.. — Вевур толкнул мне через стол грязный стакан, наполненный багровой жидкостью. Стакан опрокинулся, заливая бумаги. Угольные линии потекли и размазались, мешаясь с багрянцем вина.

Вевур хихикнул:

— Не вышло… Ну, да все равно. Пей прямо отсюда, как настоящие ценители… — Он попытался ухватить одну из бутылок за горлышко, но при этом столкнул все остальные, и комната наполнилась звоном и хрустом.

— Вот жалость-то… — он подставил ладонь под стекающие со стола капли, наполнил горсть, вылил в рот и проговорил невнятно: — Это оттого, что Они не хотят! — Он воздел палец куда-то вверх. — Не позволяют, и все тут! Нельзя! А почему?..

— Вевур, — невольно морщась, заговорил я. — Вы не видели Джеанну?

— Дж-дж-жеан-нуу… — нараспев проговорил он. — Твою подружку? Хорошенькую пташку… — Вевур подпер кулаком подбородок, мечтательно уставившись в никуда, но не сумел удержать равновесие и едва не треснулся головой об стол. — У-у!..

— Вевур…

Он не слушал меня. Подцепил пальцами мокрый и липкий лист бумаги, попробовал стряхнуть с него винные кляксы. Обмякшее лицо его исказилось отвращением. Скомкав лист, он поднял с пола другой и, хмурясь, порвал.

— Драконье дерьмо… — пробормотал он. — Вот, что они нам оставляют… Я продал его и живу теперь предателем. Ничего не могу… А они не прощают, нет… — Художник схватил несколько ближайших листов, сжал их в кулаке и добавил, поднимая тяжелый взгляд. — Ничего не осталось. Ни его, ни ее… Выбираем, выбираем… Кретины!

— Вы видели Джеанну? — не скрывая раздражения, спросил я. — Она была здесь?

— А как же, — равнодушно отозвался Вевур, глядя мимо меня. — Была… Сегодня. Или вчера… Или сегодня и вчера…

— И куда потом делась? Она сказала, куда собирается пойти?

— Забудь о ней, парень… — сказал Вевур, опуская глаза к уцелевшим бутылкам перед собой. — Зачем ты усложняешь себе жизнь? Не трогай это дерьмо и вонять не будет… Чего суетишься? Пусть малышка занимается своими делами…

— Где она?

— Да не помню я, — отмахнулся Вевур. — Чирикала она что-то!.. Спрашивала…

— О чем?

— Не помню… Про подземелья… Про драконов… Про приятеля твоего…

— Которого?

— И к нему тоже ревнуешь? — ужаснулся притворно Вевур.

— А потом?

— Потом убежала, кажется… Отстань, не помню…

Скопившееся напряжение, наконец, нашло выход во вспышке бешеной ярости.

— Придется вспомнить, — шагнув к нему, произнес я, испытывая непреодолимое желание врезать по этой бестолково моргающей физиономии. — Слушай ты, пьяница, это очень важно. Куда она собиралась?

— Ну чего привязался… — Вевур махнул на меня рукой, словно отгоняя муху. — Дай человеку побыть со своей ностальгией наедине. Убирайся…

— Где она? — рявкнул я, ухватив его за плечо, и как-то мгновенно забывая, что художник старше меня, массивнее и, если судить по нашей прошлой встрече, сильнее. Я видел перед собой только раскисшего недоумка, из-за которого я не могу получить может быть очень серьезную информацию. Однако, я сильно ошибся.

Мятая, жалкая личина пьянчуги сползла с Вевура в мгновение ока, как змеиная шкура, когда он одним проворным движением вскочил на ноги и в свою очередь сцапал меня за ворот.

— А вот так не надо… — мягко сказал он, прищурив на меня трезвые и злые глаза. — Не смей грубить, парень. Это нехорошо…

Я разбил его захват и повторил:

— Где Джеанна?

— Что это на тебя нашло? Ревнуешь подружку?

— Слушай, ты!..

— Ти-хо! — прорычал Вевур, нависая надо мной и дыша перегаром, но уже ничем не напоминая недавнего жалкого пьянчугу. — Уймись, пока не наделал глупостей… Чего это ты взбесился? Жгучки объелся? Не знаю я, где твоя подружка. В Город она вернулась. Еще вечером. Там и ищи.

— Нет ее там… — угрюмо отозвался я, отталкивая его подальше. — И домой она не вернулась…

— Ну и что? — откровенно удивился Вевур. — Бывает. Задержалась где-нибудь. Зачем весь этот цирк?

Честно говоря, я сам не совсем понимал, что именно на меня нашло. Словно затмение накатило. Даже виски заломило от нахлынувшего напряжения. Вевур между тем вернулся к столу, налил себе очередной стакан, покачал его, наблюдая за плеском маслянистой жидкости, и поставил обратно, проговорив негромко:

— Я вчера здорово разозлил твою подружку. Она хорошая девочка, старалась сдержаться до конца. Другая бы сбежала гораздо раньше…

— Зачем? — устало спросил я.

— Чтобы не приручить ненароком. Малышка чуть было не решила, что влюбилась в меня… Мне пришлось долго убеждать ее, что любить старого, грязного, грубого пьяницу совсем не то же самое, что… — Он неопределенно махнул рукой. — К моему величайшему удивлению, ее это не убедило. Пришлось принять крайние меры… Не зыркай на меня так, парень. Ничего похабного… Но она, наконец, обиделась. Унеслась вихрем в Город…

— На драконе?

— На лошади. Она была очень расстроена… Проклятье, теперь я чувствую себя виноватым. Но с ней был дракон, что могло произойти?

— Вы говорили, что знаете несколько входов в городские катакомбы, — произнес я медленно. — Вам известен лаз на обрыве?

— Что это ты затеваешь? — Вевур, снова прищурившись, уставился на меня. — Это плохое место. Тем более для Птенца.

— Хочу убедиться кое в чем.

— Да ты верно спятил, парень, — проговорил ошеломленно Вевур. — Никто не посмеет напасть на Птенца и… — Взгляд его остановился на моей разбитой скуле, он осекся, помолчал и мотнул головой: — Нечего тебе там делать. Брось.

Я кивнул, повернулся и направился к выходу. В конце концов, в Городе наверняка многие способны указать столь знаменитое место. Найду без его помощи.

Колючка на ступеньках отсутствовал. Смелый зверек, вздыбив шерсть вперемешку с иглами, крался по широкой дуге вокруг равнодушного дракона, который не удостаивал псевдобарсука даже взглядом. Колючку это, впрочем, ничуть не смущало. Храбрец готов был в случае необходимости решительно вцепиться коготками в этого исполина, защищая вход в родное жилище и своего хозяина. Как дракон. Только мотивы у них были наверняка различными.