Закон Ордена - Петр Гурский

Вкомнату ввалились Кестель, трое хунг и карлик. Виана сидела на лавке, арголанский медик и танцовщица Басис обрабатывали рану на щеке. Прежняя рана тоже открылась, и по лицу Вианы сбегали две струйки крови.

Хотя раны жутко выглядели, опасности не представляли. Рассеченное сухожилие под коленом грозило куда большими неприятностями.

На столе лежали маска трески и турнирный меч, который Виана зачем-то принесла с собой.

– К чему так мучиться? – сказал медик. – Пусть госпожа примет наркотик.

– Я уже говорила, что приму.

– Но боль усилится. Лучше принять как можно скорее.

– Вы лучше занимайтесь своим делом и перестаньте болтать попусту, – посоветовала Виана.

Она посмотрела на Кестеля, затем на каждого из хунг, грустно улыбнулась карлику. Тот поклонился. Видно было, что он очень переживает за свою госпожу.

– Пожалуйста, прервитесь на минуту, – попросила Виана и встала, перенесла всю тяжесть тела на здоровую ногу.

Возмущенный медик отступил на шаг.

– Но так же нельзя!

Кестель коснулся ее локтя, чтобы поддержать.

– Я так рад тому, что ты выжила!

– Самой собой – буркнула Виана и отодвинула его ладонь. – Теперь я пойду с тобой в Живые лабиринты и отыщу дверь для тебя.

Задетый за живое, Кестель отшатнулся. Он и в самом деле обрадовался, и вовсе не думал о себе.

– Ты хочешь шестой элемент мозаики, и ты его получишь. Нам помогут танцовщицы Басис, – сказала Виана Кестелю и холодно добавила, обращаясь к хунг: – Вы – слушайте меня.

– Госпожа, – выдохнул Парс.

– Я побеждена.

– Госпожа…

– Прекрати повторять будто попугай.

Держаться на одной ноге тяжело давалось Виане. По ее лицу стекали капли пота, смешивались с кровью. Виана взяла маску трески, погладила.

– К дьяволу с этим, – вздохнув, сказала Виана. – Меня победили. Я подвела вас. Уходите.

Хунг не поняли и молча глядели на нее.

– Уходите, – спокойнее повторила Виана. – Возвращайтесь домой. Сделайте все, чтобы должным образом позаботиться о себе. Я уже не буду приказывать вам.

– Госпожа, мы пойдем с вами в Лабиринты, – сказала Конте.

– Меня победили. Передайте остальным, что вы видели мое падение. Оставьте меня. Я подвела хунг.

– Госпожа, – в третий раз повторил Парс.

– Я не хочу разговаривать. Мне больно. Я приказываю: немедленно уходите.

– Не пойдем, – сказала бледная Конте.

Виана стиснула зубы и взяла со стола меч, повернула острием в сторону хунг.

– Хотите такой выход из нашей ситуации? Если захотите, меч быстро покончит со всем… Ах да, еще и это.

Она схватила маску трески и швырнула на пол.

Хунг не обратили внимания на меч, но когда на пол упала маска – застыли. Они молчали в неподвижности несколько минут, затем Парс осторожно, с благоговейным почтением поднял маску.

Трое хунг и карлик поклонились и один за другим вышли. Карлик вышел последним. Кестель заметил, что Амфилибиаст плачет.

Виана бессильно опустилось на лавку. Похоже, Виана измучилась до крайности, но выглядела так, будто с ее плеч сняли тяжелую ношу.

– Ну так давайте мне ваш порошок, – сказала Виана медику.

Парс, Конте и Тенды не вернулись в отель. Безопасности ради они встретились с остальными в условленном месте: в небольшой квартире дома поблизости от Арены. Остальные уже пришли, терпеливо ждали, скупо переговаривались, а при виде пришедших и вовсе умолкли. Уж больно понурыми были лица, а на щеках карлика виднелись следы слез.

Порс подошел к столу посреди комнаты и положил маску трески.

Вперед выступил Боргх, коснулся маски, за ним – остальные. Карлики отошли в сторону, но выглядели столь же унылыми, как и хунг. Никто ни о чем не спрашивал. Все молчали.

– Говорите, – наконец приказал Боргх.

Парс рассказал обо всем: о возвращении Вианы, бое, ранах, о прозвучавших потом словах, – и о том, что Виана отправляется в Живые лабиринты за шестым элементом мозаики.

– А после всего наша госпожа бросила маску, – закончил Парс.

Выслушав его, встали в ряд Боргх, Мильксоан, Конте, Парс, Воннд, Лангсс, Тенды и близнецы. Все посмотрели на того, от кого теперь зависело буквально все.

Именно он, третий генерал, объявил то, что должно было объявить:

– Наша госпожа Виана ДаХан, Второй генерал хунг, передала власть.

Восемь хунг преклонили колено, и каждый склонил голову не только за себя, но и за своих родных и весь народ хунг. Карлики тоже преклонили колена.

– Генерал! – выдохнул Воннд.

Третий генерал велел встать и сказал:

– Тут ничего не сходится. Генералы так не отдают власть: внезапно, при чужих, без объяснений.

– Такая истеричная реакция не в стиле нашей госпожи Вианы, – подтвердил Воннд.

– А в Живых лабиринтах нет шестой части.

– Генерал, это как? – удивился Воннд.

– Виана не знала о том, где шестой элемент. Она уже отдала все, о которых знала. О шестом знаю только я, и я должен был передать сведения о нем Нетсе.

Все умолкли.

– …Виана пропала, не сказав ни слова, хотя и знала, что мы будем искать ее и бояться худшего, – заметил Третий генерал. – Удивительное исчезновение, невозможное и безответственное. Виана пропала, а потом явилась вместе с этими танцовщицами и повела себя… как не Виана, да. Она рассказала чужим то, о чем вообще не должна была говорить вслух. Очевидно: она рассчитывала на то, что вы расскажете остальным, а я пойму то, что она обманывает. Но кого?

– Парс, расскажи нам еще раз, но в точности слово в слово то, что сказала госпожа, – приказал Воннд и добавил, обращаясь к Тенды и Конте: – А вы двое напоминайте, если он о чем-нибудь запамятует.

– Госпожа сначала сказала, что отведет Кестеля в Лабиринты, чтобы он там смог отыскать шестую часть, а танцовщицы помогут ей. Потом госпожа обратилась к нам, сказала о том, что побеждена, подвела хунг и мы должны оставить ее.

– Она приказала нам вернуться домой и сделать все, чтобы должным образом позаботиться о себе, – перебив его, сообщила Конте. – Она несколько раз сказала нам уходить и пригрозила мечом, будто бы мы стали ее врагами, и еще сказала, что, если захотим, все закончит меч.

– Она выгнала нас! – воскликнул Парс.

Повисло молчание.

– Госпожа бросила маску перед тем, как сказала все это, или после? – вдруг спросил Воннд.

– После.

Генерал взял со стола маску – изношенную, полную трещин, – всмотрелся в гротескную рыбью морду, в выпученные глаза.