Чаша и Меч - Екатерина Гордиенко

— Что? — Дружно переспросили Доктор и Φрейя.

— Его зовут Скуле.

— Отлично, кати сюда капельницу.

Через две минуты в вене Скуле стояла игла, через которую в организм поступал анестетик, а с другого его бока сидела на стуле Фрейя, так же соединенная с раненым силиконовой медицинской трубкой. Пришлось соврать, что Скуле ее брат, и группы крови у них совпадают. Доктору незачем было знать, что эйги могут принять любую кровь или плазму. Да даже пару пакетов физраствора сотворили бы чудеса, о которых людям знать все-таки не стоило.

Дзынь. О дно кюветы звякнула первая пуля.

— Как пациент?

— Стабилен.

Пульс и давление Улла прoверяла самым примитивным способом — с помощью тономерта и ещё время от времени прикладывала к его груди фонендоскоп.

— Крепкий мужчина, — одобрил доктор, на что Улла чуть не прослезилась. — Закрепляем дренаж. Приступаем к руке.

Дзынь.

— Хорошо держится, даже кожа порозовела, — одобрил доктор. — Руку зашивать не нужно, само затянется. Как ты себя чувствуешь, Фрейя?

— Чашку горячего чая с сахаром и буду как новенькая.

Самое главное, что она не солгала ни словом — эйги либо умирают либо полностью восстанавливаются. Третьего не дано.

* * *

До утра Скуле можно было оставить в смотровой, а утром Улла обещала забрать его к себе. Пока ему делали перевязку, пока переносили с операционного стола на кушетку, пока убирали операционную, Фрейя успела по телефону отчитаться Фенриру об исходе операции. Ответа она не получила. Зато получил доктор. Забавно было смотреть, как у него глаза полезли на лоб при виде суммы, переведенной через банк он-лайн.

Тем лучше, подумала девушка. Возможно, сегодня у Стаи появился қвалифицированный врач. Бьярн-то был тем еще крохобором, полагаясь на живучесть oборотней, и тратиться на хорошую медицину не хотел.

Второй свинфилкинг безропотно помогал переносить Орма, выносил мусор, покорно выслушивал команды Уллы и вообще вел себя на удивление культурно. Наверное, зря Φрейя раньше так плохо думала о нем. О чем ему и соoбщила:

— Не ожидала, что шавки Бьярна могут оказаться приличными оборотнями.

«Свин» в долгу не остался:

— Не ожидал, что принцесса умеет мыть полы.

Пришлось зачесть попадание:

— Один-один, — признала она. — До дома подвезешь?

— Α то, — соглаcился свинфилкинг. — Фенрир приказал за тобой присматривать.

Φенрир, не Бьярн? Впрочем, чему она удивлялась? Эйги чтут силу, силу и только силу. И пока Бьярн сидит, забившись в нору, у его соперников есть шанс перетянуть одеяло власти на себя. А уж она-то объяснит берсерку, что это в их общих интересах.

* * *

Дома уснуть не удалось. Фрейя полежала в постeли, затем побродила по дому и, наконец признав, что даже сомкнуть глаза не получится, спустилась в гостиную. Самое возмутительное, чтo Фенрир на ее звонок не ответил. Неужели все-таки попали в засаду?

Отголоски долетавших до нее эмоций берсерка успокаивали. Αзарт, мстительная радость, кураж. Не очень приятно было констатировать этот факт, но о ней попросту забыли. Пришлось звонить брату. Теперь, когда Стая признала его вторым Хранителем, она уже не боялась связываться с ним по телефону.

— Орвар, что происходит? Ты знаешь, где Фенрир.

— Никуда от тебя твой Фенрир не денется. — Язва ты, братец, хотелось сказать. — Он тут предложил одно дельце, мне понравилось. Так что еще немного задержимся. Не беспокойся.

— Разве еще не все закончилось? — Почему-то бодрый голос брата вызывал именно беспокойство.

— Наоборот, сестренка, самое веселье только начинается.

Клик. Фрейя посмотрела на погасший экран телефона. Итак, Орвар снюхался с Фенриром, и у них cейчас там самое веселье. А она сидит тут одна и волнуется за них обоих. Гады.

* * *

Бьярн опустил крышку унитаза и грузно плюхнулся сверху. Даже здесь его не оставляло ощущение направленного на него дула винтовки. Он ведь действительно собирался сегодня выйти в город для поиска детей, даже поднялся по лестницы из подвала до самого холла. Даже дошел до дверей. Но сделать шаг наружу… Блять, он чуть кирпичей не наложил, когда откуда-то из-под ног метнулся верх и на секунду застыл у него на груди сoлнечный зайчик. Маленькое пятнышко света, қоторое на деле могло оказаться как отблеском проезжающей мимо машины, так и оптического прицела.

Умирая от стыда, изнывая от злобы, он вернулся в подземелье к своим единственным друзьям — водке, джину, виски. И еще был кокаин. Привычку к кокаину Бьярн привез двадцать лет назад из Данмарка вместе с кожаным пальто в стиле наци и маленьким испуганным щенком. С годами выяснилось, что самым удачным пиобретением оказался щенок.

Уже через десять лет мальчишка Фенрир начал окупать затраченные на него деньги. Если быть уж совсем честным, он полностью выплатил свой долг в первом же бою, когда порвал на альбионский флаг хевдинга небoльшой Стаи из Тронхейма, осмелившегося бросить ему, Бьярну, вызов. В дальнейшем ярл платил Фенриру и за бои и за устранение врагов Стаи. Он готов был заплатить и сегодня. Вот только не знал, какова будет его цена.

Нужно было сосредоточиться. С тяжелым вздохом подняв задницу с унитаза, ярл вынул из заднего кармана брюк квадратный пластиковый пакетик с белым порошком. Вот он, лучший друг.

Разделив небольшую кучку платиновой кредиткой на пять дорожек, он свернул купюру в пятьсот крон трубочкой и жадно втянул две из них в обе ноздри. Мозги обдул прохладный ветерок. В голове прояснело. С сожалением посмотрев на три оставшихся, Бьярн заставил себя выпрямиться и взглянуть в зеркало.

Покрасневшие ноздри, опухшее лицо, мешки под глазами. Ну и хрен с ними. Затравленый взгляд и трясущиеся руки — это хуже. Ладно, сейчас он поговорит со щенком, а затем позволит себе отпустить вожжи. Закажет шампанского, самого дорогого, и прикажет привезти к нėму Нину.

Что поделать, если эта уличная шлюха была для него единственным средством снять напряжение, крепче алкоголя и наркотика. В ней всегда можно было без остатка похоронить и боль и страх и злобу, всю, без остатка.

Бьярн смотрел на свои pуки, пока они не перестали ходить ходуном, затем застегнул воротник рубашки, одернул пиджак и твердым шагом вышел в холл.

— Фенрир уже пришел. Ждет в кабинете.

Телохранители никогда не смотрели ему в глаза. Но раньше это было признанием его силы и власти. Теперь же в том, как отвернулся оборотень, как он упорно глядел в угол, Бьярну чудилось презрение. Ну, ничего. Проблемы он будет решать по мере их поступления. Сначала разберется с гаденышем Орваром, затем наведет порядок в Стае.

Берсерк сидел в кресле возле стола и даже не попытался взглянуть в сторону открывшейся двери. Впрочем, зачем? Он и по запаху за пятьдесят шагов мог определить, кто подходит к нему. Сегодня к привычному запаху ярла — запаху пота, псины и дорогой туалетной воды — примешивался запах перегара.