Стихийная работа - Сол Энденцо

- А, Вэйл, привет! – заметил меня Призрак. – Занимаемся вот, готовимся, тренируемся. Мне уже все пересказали не меньше трех раз.

- Молодцы, - оценил я собранную им шестерку. – Из реквизита что-нибудь нужно?

- Подсвечник со свечками, - не долго думая, выпалил Призрак. – Лучше три или четыре, но сойдет даже два. Или вообще один.

Я обещал поискать и отправился осматривать плоды вдохновенного труда Минусина.

На площадке для поединков драться запрещено… Во всяком случае, вы поняли, что я имею в виду.

Хранитель традиций.

- И который из них тот самый, который в легенде будет участвовать? – поинтересовался Астинити, глядя на лежащий на столе список Героев и одновременно намазывая маслом кусок хлеба. Он почему-то хотел сделать два бутерброда одновременно, но рядом сидел очень голодный Мик, и каждый кусок почему-то оказывался первым и единственным.

- Тот самый? Вот уж не знаю, - протянул я.

Второй по счету кусок исчез внутри Мика, а увлеченный списком Астинити до сих пор не заметил таких бутербродных странностей.

- Надо выбрать какого-нибудь на главную роль. Какие там есть?

- Всякие есть, - заверил Астинити и отложил в сторону нож. – Целых пять человек.

- Всего пять? – поразился я. – Может, они вымерли?

- Пока нет, но если вымрут, мы этому сильно помогли, - сообщил Мик, облизываясь.

- Оборона действует?

- Еще как! – ответил Астинити. – Их куда больше было. Пятеро увязли в Минусинском болоте вместе с лошадьми, трое украшают жилище Горгоны, пятнадцать человек слушают Сирену. Семеро канули в туман Аргамака, причем, видимо, навсегда. Восемь человек застряли в райском саду, и это не считая тех, кто до острова даже не добрался. Не зря ты там скал наставил. Рыбаки наши, правда, не очень довольны, но это ведь не надолго. Тем и утешаются, - процесс намазывания возобновился.

- Замечательно! – оценил я. – Еще несколько в Бездну свалилось… И кто же остался?

- Во-первых, Краний Отважный и его конь Атлас. На пару совершили пять подвигов, хотят совершить еще, как минимум, четыре. Служат каким-то идеалам. Правда, с речью у них проблемы. Косноязычные они. Краний Атласа именует «моя героический лошадь».

- Кто еще?

- Три брата-близнеца по прозвищу «Мы пахали». Все делают вместе, ездят на драконе. Подвигов выше крыши, тоже служат идеалам. Кроме них, есть еще Герой Двенадцатого Круга и Маг Голубого Сияния.

- Это же шесть, - заметил я.

- И правда, шесть. Это я близнецов за двойняшек посчитал. Так кого возьмем?

- А почему они еще никуда не влипли?

- Краний каким-то образом выпал из Минусинской реальности и заблудился в нашем настоящем лесу. Возможно, у него просто не оказалось воображения. Твой страж леса Карадон на него уже косо смотрит на предмет обеда.

- Приятного ему аппетита…

- Так и передать?

- Что ты! Он же совсем обнаглеет! Что дальше?

- «Мы пахали» со своим транспортом застряли в горах, дракон отказывается спускаться. Маг Сияния исследует побережье и скоро встретится с Аргамаком. «Двенадцатый» вверг в панику половину птичьего народа, попытавшись спросить дорогу у воробья. Птицы его боятся, поэтому не спускают с него глаз. Больно уж у него внешность непрезентабельная. Прямо скажем – бандитская. Сейчас он продвигается вдоль Длинного озера прямо на восток, к Сирене.

- Счастливого ему пути. Кстати, хорошо бы их всех от ледника отвлечь. Нам же он совершенно ни к чему.

- По-моему, его уже можно убрать, - виновато нахмурился Астинити. – Минусинские шедевры ничуть не хуже.

- А бедный Медвежуть до сих пор без холодильника перебивается, - закончил я. – Сегодня же уберем ледник и вернем холодильник. И уберите из игры мага. Сияние – не боевое волшебство, а целительское. Отправьте его на какой-нибудь курорт, хоть в Империю или в турне по мирам для отставных Легионеров. Только чтобы вернулся не раньше, чем через год. На крайний случай – через месяцев пять, когда с Легендой будет давно покончено. А насчет Героев – без этих обойдемся, - я забрал у Мика последний бутерброд и отдал обратно Астинити. – А где у нас подсвечник?

- Понятия не имею. Месяц назад я видел его в одном из центральных коридоров. Наверное, если найти коридоры, бывшие тогда центральными, найдется и он. А тебе зачем?

- Призрак просил для реквизита.

- Да ладно! Его гвардия и без свечей хорошо смотрится!

Гарди из БПДД, служащий отдела кадров

Если дуб – колдун – это еще ладно, но если колдун – дуб!..

«Дата изготовления - позавчера.

Срок годности – лет 90 при хорошем уходе.

Партия 1.

№ изделия 1.

Тонкая ручная работа. Все авторские права защищены.

Наименование – Герой.

Вероятность соответствия стандарту – 95%.

Требует осторожного обращения. Химчистке не подвергать. Не оставлять надолго под воздействием огня, воды, медных труб и электрического тока.

Внимание! Для активации дать понюхать нашатырного спирта.

P. S. С нашатырем, Гарди, пока подожди. Это просто к сведению. Поставь Героя вместе с ящиком в дальний угол, где об него никто не споткнется. Я его попозже заберу.

С приветом, твой Вэйланна.»

«Действительно, с приветом», - подумал Гарди, косо поглядывая на Героя, неподвижно вытянувшегося в обычном упаковочном ящике. Кажется, тот даже не дышал, но спорить на этот счет Гарди поостерегся бы. «Сколько раз зарекался с Черным Факелом связываться! Он же еще ничего по-человечески не сделал! Все у него «с приветом», если не хуже…»

Герой, лежавший по стойке «смирно», был самым обыкновенным, только вместо традиционных доспехов на нем красовался спортивный костюм, а на голове вместо светло-русой стрижки «под горшок» - мелированная пегая копна волос. Золотое по черному.

Лант, Герой

Не должны умирать сильные,

Не должны умирать красивые.

Не должны умирать.

Русалочка.

Говорят, что любопытны женщины и кошки. Лант ни тем, ни другим никогда не был, разве что в прошлой жизни, однако любопытством обладал в полной мере. Например, недавно услышанная история с участием кроликов настолько его заинтересовала, что он отправился поближе к центру событий – на Северное побережье Южного континента. Если бы он постарался, мог бы вспомнить, что много лет назад здесь уже был, но он никогда не считал нужным вспоминать прошлое. Если прошлое не напоминало о себе само.

Сейчас Лант стоял на окраине леса и с удивлением взирал на то, что осталось от города. Развалины были свежие, живописно обгоревшие, но главное – Лант этот город помнил очень хорошо. Более того, именно здесь прошло все его детство. Само детство Лант помнил довольно смутно, зато город – очень четко, почти до мелочей. Вот здесь росло дерево: то ли клен, то ли каштан. Здесь – дуб. От деревьев остались почерневшие пеньки, от жителей – практически ничего; отдельные обгоревшие кости и тряпки, какие-то предметы.