Последняя Арена - Сергей Греков

полуоткрытые пухлые губы проглядывалась белоснежные зубы. Темные глаза гармонировали с изящными бровями и длинными ресницами. На гладкой коже не было и грамма косметики. Висячая мешком кофта не скрывала ни большую высокую грудь, ни изгибы тонкой талии, ни полные бедра. Упругую выпирающую задницу обтягивала широкая юбка, из-под которой проглядывались красивые ножки.

— Чего вылупился?

— Лена? — я узнал этот склочный голос, но он никак не вязался с той женщиной, которая стояла прямо передо мной.

— Елена Викторовна, — поправила она, потом кивнула на стул. — Садись уж, раз припёрся. А потом приведем тебя в нормальный вид, а то ходишь как пещерный человек.

— Ну чего ты накинулась-то на Андрюшку? — спросила бабуля, на которой был вязаный платок. — Он ведь жизнь нам всем дважды спасал. Да и показал, как опыт набирать.

— Короче, ешь, а потом идти в соседнюю комнату. Стричь тебя будем, — Лена ушла, плавно веляя задом.

— Интересные изменения, — пробурчал я. — Все побывали в данжах?

— Да, — отрывисто ответил мужик, читающий потрепанную книгу. На его шее на резинке висели очки с толстыми линзами. Этот предмет теперь ему явно больше не был нужен. — А ты — нет. Рекомендую сходить.

— Обязательно, — я уселся за стол и принялся за еду. — А что там в данжах? Сложно?

— Андрюх, — раздался из-за спины голос Михалыча. — Видишь, что нас стало меньше?

— Обратил внимание.

— Так вот: не спрашивай ничего. Просто побывай в данже и всё поймешь. О, Кейра пришла, — кузнец ушел встречать гостью.

Я обернулся, но девушку не увидел. Потом додумался развернуть карту. Кейра как раз проходила через ворота. Ермолай снимал куртку, но девушка отмахнулась. Её тело прикрывал лапник, а лицо было вымазано в зеленой жиже. Сразу видно, что успела столкнуться с тварями. Она сразу же прошла в душ. Ну и ладно. Вернется — поговорим.

Миска быстро опустела. Я направился в комнату, на которую указывала Лена. Перед большим зеркалом стоял стул, а женщина держала в руках ножницы.

Мне приказали сесть. С ухмылкой послушался. Хуже того, что у меня сейчас на голове, точно не будет, так что ничего не теряю. Лена поднесла руку к моему подбородку, а после я ощутил, как осыпается борода. Прикоснулся к гладкой щеке.

— Куда руки тянешь? Не шевелись! — приказала женщина.

Меня хлестнули так, что кисть онемела. Начало доноситься бормотание, что нынешняя молодежь выродилась. Вот её-то муж истинный военный. Постоянно выбрит и выглажен. И выглядит пристойно — не то, что я.

Попытался задать несколько вопросов об обстановке в Москве. Связь, насколько мне было известно, никуда не делась. Послышалась очередная порция бухтения.

Ножницы безостановочно щелкали. Упругая грудь касалась моего плеча.

— Ну всё. Че расселся? Вон веник, — женщина ткнула в домашний инвентарь, — вон совок, вон ведро. Или мне всё за тебя делать?

— Парикмахер? — спросил я. На внешность последние пару лет мне было плевать. Это раньше я посещал барбершопы, где меня стригли женоподобные парни. Но даже сейчас вижу, что вышло всё довольно неплохо. — Хорошо получилось. Спасибо.

— Ну хоть на человека стал похож, — удовлетворенно проговорила женщина. Я видел, что она оценила мои слова. — Ну и чего ты встал? Иди!

— Куда?

— К своей ходячей древности! В душе она сейчас. Знаешь, как она волновалась за тебя?

— Ты, мать, — я специально выделил это слово, — что-то перепутала. И почему к древности? Ей же лет двадцать пять-тридцать.

— Ага, именно так, — с нескрываемым пренебрежением сказала Лена. — Молодец. Ещё бы сказал, что восемнадцать. Выродился нынче мужик, — невпопад ляпнула она. — И аккуратно с ней. Она только на вид крепкая, а внутри… Я такой же была, когда своего Витеньку встретила.

— Ревновать будет твой Витенька, — сказал я с усмешкой.

— Ага. Выгляжу как девка с панели. Перемудрила с характеристиками. Иди, давай, — меня подпихнули в спину.

Прошел мимо зала, в котором бывшие старички бурно обсуждали какую-то новость. Открыл дверь, снял одежду и отодвинул штору. Кейра стояла под тонкой струей и щурила намыленное лицо. Протянул руку и потрогал воду — ледяная. Девушка тут же встала боком, слегка приподняла колено и прислонила руки к полной груди.

— Первый раз здесь? — я довернул кран. Напор увеличился. Появился пар.

— Что ты тут делаешь? Мне сказали, что никто не будет подсматривать. А ты…

— Вот это мочалка, — проигнорировал я, выливая гель. Встал вплотную к девушке и начал обтирать её тело. — С горячей водой поприятней будет?

— Ты не должен видеть меня без одежды. За подобное мой дед мог обнулить целые семьи до последнего ребенка…

Я выдавил шампунь и начал смывать налипшую зеленую жижу. Кейра продолжала сыпать всеми небесными карами. Постепенно она расслабилась и замолчала. Провел ладонью по набухшему соску — девушка вздрогнула.

— Я не хочу… — неуверенно прошептала она.

— Врёшь. Что ты там говорила про особенность твоей расы? Если женщина не хочет, то у мужчины ничего не получится?

Одной рукой сдавил грудь. Вторую — опустил ниже. Прогладил с внутренней стороны бедра. Я чувствовал, как Кейра дрожит. Она попыталась вырваться, но я крепко прижал её к себе. Начал проводить пальцами между её ног. Девушка закрыла глаза, изогнулась и повернулась ко мне спиной. Она облокотилась локтями на стену. До меня донесся её сладостный вздох.

Через полчаса мы покинули душевую. На пороге встретились с Михалычем. Он подмигнул и сказал, что на втором этаже есть подходящая кровать.

— До открытия порталов четыре часа, — сказала Кейра. — Мы ещё успеем добраться до мобов. Твоя способность помогает их находить…

Схватил её за руку и повел наверх. Швырнул девушку на кровать и стянул с неё одежду.

— Но ведь мы уже…

Договорить ей не дал, закрыв рот поцелуем. Кейра неумела ответила. А следом начался выматывающий марафон. Каждый пытался оказаться сверху. И тут уж я сплоховал. Наши силы сейчас были несопоставимы. Девушка прыгала на мне, запрокинул голову назад. Периодически я брал её на руки, а она обнимала бедрами мой живот. Гибкое тело позволяло изучить на практике чуть ли не всю Камасутру.

Я знал, что на меня сейчас воздействуют, но мне было всё равно. Отдался этому чувству без остатка. Страсть была непреодолимой. Мебель шаталась. Крики слышал каждый человек