Воин Огненной лилии (Эри-IV) - Алёна Рю

Проходя мимо виселицы, он поборол желание отвернуться. Смотрел, чтобы печальное зрелище врезалось в память. Чтобы и потом, когда всё станет хорошо, не забыть, какой ценой строился новый мир. Впрочем, теперь он и не был уверен, что то самое «хорошо» действительно наступит.

Возвращение Хинта на престол было встречено не так благодушно, как Даррен по наивности надеялся. Лансия раскрошилась на территории, как пирог, в который запустили сразу несколько рук. Каждый мелкий лорд норовил объявить независимость, а неурожай ударил по населению сильнее, чем война. Никто не хотел делиться со столицей и без того скромными припасами, и королю было нечего предложить, кроме железных челюстей Охотников. После свадьбы Ренорд обещал вернуть часть захваченного севера, но это вряд ли помогло бы. Юг уже почти полностью отвалился и ушел под власть аргонских кланов. Даррен слышал, что и Рована, столетиями державшая нейтралитет, теперь под оркской пятой.

Раунфортская библиотека временно служила Охотничьим штабом в центре города. Раньше лейты занимали здание улицей ниже, но оно разрушилось от недавнего землетрясения. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Тигр вошел в читальный зал. Закинув ноги на стол, со скучающим видом у окна сидел Вирт. Заметив Даррена, он оживился и поднял лежавший рядом лист бумаги.

– Новый список, – он протянул приятелю.

Даррен пробежал глазами по строчкам и помрачнел.

– Двадцать три, – произнес он, поднимая голову. – И что, все заговорщики?

Сокол пожал плечами.

– Не все. Кто-то что-то украл, а в голодное время – это тяжелое преступление.

– Я хочу посмотреть их дела.

Даррен положил лист на свой стол. Вирт скривился:

– Какие дела? На это нынче нет времени.

– А вешать всех без разбору, значит, есть? – разозлился Тигр.

Он долго сомневался, стоит ли брать Сокола в команду. Когда-то он помог ему сбежать из тюрьмы, но сделал это не по дружбе, а чтобы усилить недоверие королевы Леории к Лидеру. Вирт стоял за обрушившимся на Толлгард, да и всю страну хаосом. Не он один, конечно, но без его участия все могло бы обернуться иначе. Впрочем, и сам Сокол просчитался. Его подельники из преступного мира не стали выручать его из эльфийского плена, а когда он, наконец, выбрался, Ульрика Рид уже прикончила и Гаюса Ловкого, и всю его банду.

Возможно, правильнее было бы осудить Вирта или, может, изгнать. Но в Аргоне уже объявился самозваный Лидер, и отпускать еще одного выдающегося Охотника Даррен посчитал ошибкой. Кто знает, что бы тот натворил в свободном плавании. А так хоть под присмотром.

– Увы, именно так, – в зал вошёл Доминик Лис, на ходу снимая перчатки. – Большая часть лейтов, служивших при Лидере, погибла или ушла в Аргон. Новички же быстро пропитываются властью, как ветошь дождевой водой. Осудить и казнить теперь важнее, чем разобраться.

Даррен сел на край своего стола.

– Нам страну надо отстраивать заново. Если уж эти люди и виноваты, пусть лучше делают что-то полезное.

– То есть вместо скорой смерти от веревки, – заметил Вирт, – ты предлагаешь медленную на каторге? Кормить их там будет нечем, имей в виду.

Тигр задумчиво глянул в окно и, выдохнув, проговорил:

– Я устал смотреть на виселицы.

– Быть может, это тебя приободрит, – Сокол вытащил из-за пазухи свернутое трубочкой письмо. – Послание от Ворона.

Убедившись, что все внимание Доминика и Даррена направлено на него, он продолжил:

– Принцесса Миола стала вспоминать, кто она. Арок пишет, что возвращение во дворец благотворно сказалось на её здоровье. Она даже собирается выйти к людям.

– Эту девочку всегда любили в народе, – закивал Доминик. – Но нынче время стальных мечей и воли, а не любви.

– Кстати, о девочках, – Вирт скинул ноги со стола. – Не пойти ли нам вечером в бордель? Эти заведения не разорятся даже во время чумы.

– В другой раз, – качнул головой Лис. – На рассвете мне выезжать в Ланкас.

– Ну, а ты, Тигренок?

Даррен снова поднял положенный на стол листок.

– Я пройдусь по списку и переговорю с лейтами. Прежде чем кого-то вешать, пусть напишут подробное обоснование.

– Да брось, – Вирт усмехнулся. – Из них половина неграмотные!

– Ничего. Не захотят сами на веревке болтаться – придумают выход, – отчеканил Тигр. – Без нормального суда мы никого казнить больше не будем.

Доминик посмотрел на него долгим и внимательным взглядом.

– Что ж, попробуй. Кстати, я слышал, Хинт со свитой покинули Филдбург и уже давно как в пути.

– Как там твоя красавица? – поинтересовался Вирт. – Не заползла еще обратно под королевское одеяло?

Тигр помрачнел, но не стал отвечать. Прихватив список, он вышел из зала. Доминик посмотрел ему вслед и, обернувшись к Соколу, покачал головой:

– Иногда я забываю, какой ты на самом деле дурак.

***

Дорогу развезло от дождей, и путешествие домой растянулось на долгие и скучные недели. Из окна кареты Хинт смотрел на вселявшие тоску виды полуразрушенных и сожжённых деревень. Припорошенные снегом поля выглядели осиротело, а пугал заменяли наспех сооруженные виселицы. Тяжелые тучи и холодный ветер словно дополняли и без того безрадостные пейзажи.

Иногда к их процессии подбегали люди. Хмурые и голодные. Несколько раз они останавливались в придорожных гостиницах, и король заговаривал с кем-нибудь из местных. Но даже умелые льстецы и раболепные угодники не могли скрыть за фальшивыми улыбками претензии и недовольство.

Хинт думал, что вернется на престол, как волшебная птица феникс. Возродится в новом сиянии, восстановит страну из пепла. Но пока выходило не очень.

«Наберись терпения», – советовал он себе.

Но чем хуже шли дела государственные, тем больше хотелось думать о делах сердечных. По его распоряжению кибитка Антис и Эндарио ехала следом за ним. Хинт назначил им в помощь двух служанок и надеялся, что у бывшей фаворитки появится больше времени проводить с ним. Но красавица держалась отстраненно, соблюдая лишь необходимый этикет, и при первой возможности спешила вернуться к ребенку. Среди знатных дам было не принято носиться вокруг детей, для этого существовали кормилицы и няньки. Как Хинт помнил, его мать все время была в окружении придворных, и разговаривали они редко. Больше времени он проводил с учителями, а повзрослев – с отцом.

Антис же была привязана к сыну, как простолюдинка, но Хинт видел в этом незнакомое прежде очарование. Он хорошо знал её как любовницу, но в роли матери девушка