Песнь крови - Энтони Райан

– Что-что?

– Алорнис!!!

Через лес к ним торопилась женщина, красивая женщина с курчавыми черными волосами, в простом шерстяном плаще.

– Алорнис, иди сюда!

Девочка недовольно надулась.

– Ну вот, сейчас она меня заберет!

– Прошу прощения, брат, – запыхавшись, сказала женщина, когда подошла вплотную. Она ухватила девочку за руку и притянула ее к себе. Несмотря на то что женщина была явно взволнована, Ваэлин обратил внимание, как ласково она обращается с девочкой, как заботливо она обняла ее обеими руками. – Моя дочь чрезмерно любопытна. Надеюсь, она не слишком вас утомила.

– Так ее зовут Алорнис? – переспросил Ваэлин. Растерянность сменилась ледяным оцепенением.

Руки женщины крепче обняли девочку.

– Да.

– А вас, сударыня?

– Хилла, – она заставила себя улыбнуться. – Хилла Джастил.

Это имя ему ничего не говорило. «Я не знаю эту женщину». Он видел в выражении ее лица что-то еще, кроме тревоги за дочь. «Она меня узнала. Она знает меня в лицо». Ваэлин перевел взгляд на девочку, пристально вглядываясь в ее черты. «Хорошенькая, вся в маму, мамин подбородок, мамин нос… глаза другие. Черные глаза». Понимание налетело ледяным вихрем, развеяло оцепенение, сменив его чем-то холодным и колючим.

– Сколько тебе лет, Алорнис?

– Десять лет восемь месяцев, – незамедлительно ответила девочка.

– Значит, почти одиннадцать… Мне было одиннадцать лет, когда отец привез меня сюда.

Он обнаружил, что руки у девочки пусты, и увидел, что она обронила цветы.

– Я всегда хотел знать, почему он это сделал.

Он наклонился, подобрал зимоцветы, стараясь не поломать стебельки, и, шагнув вперед, присел перед Алорнис на корточки.

– Смотри, не забудь!

Он улыбнулся девочке, и она улыбнулась в ответ. Ваэлин постарался как можно лучше запечатлеть в памяти ее лицо.

– Брат… – начала было Хилла.

– Вам не стоит тут оставаться.

Мальчик выпрямился, подошел к Плюю и крепко ухватил его под уздцы. Конь явно почувствовал настроение Ваэлина и безропотно позволил ему сесть в седло.

– В этих лесах зимой бывает опасно. Впредь собирайте цветы где-нибудь в другом месте.

Он видел, что Хилла прижала к себе дочку, пытаясь одолеть свой страх. Наконец женщина сказала:

– Спасибо, брат. Мы постараемся.

Он позволил себе бросить еще один взгляд на Алорнис и пустил Плюя в галоп. На этот раз он без заминки перемахнул через бревно, и они с Плюем исчезли в лесу, оставив позади девочку и ее мать.

«Я всегда хотел знать, почему он это сделал… Теперь знаю».

* * *

Шли месяцы. Зимние морозы сменились весенней капелью. Ваэлин старался не болтать лишнего. Он тренировался, он наблюдал за подрастающими щенками Меченого, он выслушивал радостную болтовню Френтиса о том, как ему живется в ордене, ездил на своем норовистом жеребце и почти все время молчал. Этот холод, эта цепенящая пустота, оставшаяся после встречи с Алорнис, не покидали его. Ее лицо стояло перед мысленным взором Ваэлина: ее черты, ее черные глаза. «Десять лет восемь месяцев…» Его матушка умерла чуть меньше пяти лет тому назад. «Десять лет восемь месяцев».

Каэнис пытался его разговорить, расшевелить его одной из своих историй: повестью о битве в лесу Урлиш, где войска Ренфаэля и Азраэля сутки напролет бились в кровавой схватке. Это было еще до создания Королевства, когда Янус был еще не королем, а всего лишь лордом, когда Четыре Фьефа были еще раздроблены и дрались друг с другом, точно коты в мешке. Но Янус объединил их мудрым словом, острым мечом и силой своей Веры. Потому Шестой орден и участвовал в той битве: ради Королевства, которым станет править король, для которого Вера будет превыше всего. Именно атака Шестого ордена смяла строй ренфаэльцев и принесла победу Азраэлю. Ваэлин слушал без комментариев. Эту историю он уже слышал.

– …И когда Тероса, владыку Ренфаэля, привели к королю раненным и закованным в цепи, он пренебрежительно сплюнул и потребовал, чтобы его казнили, ибо это лучше, чем преклонить колени перед щенком-выскочкой. Король Янус удивил всех, разразившись хохотом. «Я не требую от тебя преклонять колени, брат мой! – отвечал он. – И умирать я от тебя не требую. Мало пользы принесешь ты Королевству, если умрешь». На это владыка Терос ответил…

– «Твое Королевство – мечта безумца!» – перебил Ваэлин. – Король же снова расхохотался, и спорили они так еще сутки напролет, пока наконец спор не превратился в обсуждение. И в конце концов владыка Терос узрел мудрость королевских намерений. И с тех пор сделался он самым преданным вассалом короля.

Лицо у Каэниса вытянулось.

– Так я тебе все это уже рассказывал…

– Пару раз, не больше.

Они стояли недалеко от реки и смотрели, как Френтис и его товарищи-новички играют со щенками Меченого. Сука родила шестерых, четырех кобельков и двух сучек. Они выглядели безобидными комочками сырого меха, когда она вылизывала их на полу конуры. Щенки быстро росли: они уже сейчас были в половину роста обычной собаки, хотя резвились и спотыкались о собственные лапы они совсем как любые другие щенки. Френтису разрешили дать им имена, но его выбор оказался несколько примитивным.

– Кусай! – кричал он, размахивая палочкой, своему любимому щенку, самому крупному из всех. – Сюда, малыш!

– В чем дело, брат? – спросил у Ваэлина Каэнис. – Отчего ты все время молчишь?

Ваэлин смотрел, как Кусай сбил Френтиса с ног и принялся вылизывать ему лицо. Мальчишка радостно хихикал.

– Ему тут хорошо, – заметил Ваэлин.

– Жизнь в ордене и в самом деле пошла ему на пользу, – согласился Каэнис. – Похоже, он подрос на добрый фут с тех пор, как пришел сюда. И он быстро все схватывает. У мастеров он на хорошем счету: ему никогда не приходится ничего повторять дважды. По-моему, его еще даже ни разу не высекли.

– Интересно, как же ему жилось до сих пор, что здесь ему хорошо?

Ваэлин обернулся к Каэнису.

– Он сам захотел прийти сюда. В отличие от всех нас. Он так выбрал. Его не втолкнул в ворота не любящий его отец.

Каэнис подошел ближе и понизил голос.

– Твой отец хотел, чтобы ты вернулся, Ваэлин. Помни об этом. Ты, как и Френтис, сам выбрал остаться здесь.

«Десять лет восемь месяцев… Маменька говорила, что ты приедешь к нам и будешь мне братом… но ты так и не приехал…»

– Зачем? Зачем он хотел, чтобы я вернулся?

– Жалел о содеянном? Чувствовал себя виноватым? Зачем вообще люди что-то делают?

– Аспект как-то раз сказал мне, что мое присутствие здесь демонстрирует преданность моего отца Вере и Королевству. Если он поссорился с королем, возможно, забрав меня, он продемонстрировал бы обратное.