Нечисть. Ведун - Tony Sart

Я встал, крепко уперевшись босыми ногами в песок, и набычился.

«Наябедничал, мелкий пакостник!» – подумал я.

Разбираться с водяным я не боялся. Не раз даже мальцом доводилось мне общаться с водными владыками ближайших к капищу рек и озер. В большинстве своем эта Нечисть была благодушной, с расположением относящейся к людям. В отличие от своих ближайших родственников болотников, попусту люд не губили, всегда были за лад да мир. Силой они обладали громадной, в родной стихии одолеть их или найти какой укорот было невозможно, а в облике от своих мест они старались не отходить далеко, а потому слад с водяным был лишь в беседе доброй.

Коль уважишь его да по справедливости все будет, то миром уйдешь. Про то каждый знает.

– Хватит стращать, владыка! – заорал я, силясь перекричать вой ветра и шум ярящегося озера. – За своего служку явился извиниться? Это правильно. Князь за холопа в ответе!

Конечно, было нагло и рискованно с моей стороны, но я чувствовал за собой правду. К тому же мой выпад сработал.

Из пучины вскинулся густой сноп брызг, завихрился смерчем, и через миг из него выскочил взбешенный хухлик. Весь его вид выражал воинственность и негодование. Глазки горели ярым огнем, все волосы встопорщились, как у бешеного кота.

– Кто холоп? Холоп кто? – заголосил он хрипло, грозя мне кулаком.

Впрочем, близко лезть не стал. Приплясывал в гневе, топая копытцами и косясь на беснующееся озеро.

Я молчал.

С наглым чертиком у меня был разговор окончен, и теперь предстояло держать слово с владыкой.

Ждать долго не пришлось. Вскоре волны стали собираться в некое подобие широкого столба. В водяных вихрях проступал пузатый силуэт, наполовину уходивший в пучину. Через мгновение струи опали, и миру явился водяной озера Онь во плоти. Плоть представляла из себя обильное тело с кожей, покрытой влажной, блестящей на солнце чешуей, и полупрозрачного пуза, внутри которого, казалось, плавали рыбки. Над тушей покоилась широченная жабовидная голова, с которой на меня гневно таращилось два рыбьих глаза.

– Ты смеешь обижать моих подданных, человек? – раздался булькающий голос из рыбьей пасти водного владыки. – Не проявляешь почтения!

Я поклонился, приложив руку к груди. Взгляда, впрочем, не опустил. Смотрел в упор на водяного.

– Добра тебе, озерный князь! Полных вод! – крикнул я. Хоть ветер и волны изрядно утихли, но сам водяной, придав себе для важности росточку, сейчас возвышался на добрых три моих роста. – Не хотел гневить я тебя и без нужды не собирался лупцевать подданного твоего. Да только он первый нарушил обычаи радушия и полез в пожитках моих копаться, пока я от жары окунулся в воды твои. За что и был бит для порядку. Нет вины за мной, владыка!

Водяной нахмурился, сомьи усы его часто затрепетали. Я видел, что взглядом он мазнул по оставленным на берегу вещам: раскрытой котомке, скатанному кафтанчику, очелью и посоху. На очелье взгляд его задержался, моргнули рыбьи веки.

Испуганно ойкнул хухлик.

– Вот оно как! – немного погодя пробулькал водяной.

Было видно, что ему неловко, и находился он теперь в затруднительном положении. Ясно, что ведун, даже молодой, не поругал бы себя ложью или наветом. Да и о нраве и повадках хухликов знал каждый селянин, и вряд ли владыка был несведущ в этом вопросе. Но в то же время не мог властелин озерный пойти на попятную перед человеком, хоть и ведуном.

Смягчившись, я решил пособить совсем уж озадаченному небыльнику. Еще раз поклонившись, мягко сказал:

– Не серчай, владыка. Коль переусердствовал я, то прости меня. Урону моим пожиткам нет, да и чертик твой в порядке. Вон как сопит! Разойдемся миром да дружбой.

Водяной с видимым облегчением кивнул, но для порядку важно надулся и пробулькал:

– Так и быть, веду-ун! Зла не держу, а с ху-ухликом мы на дне потом побеседу-уем, чтобы глаза разу-увал, прежде чем соваться ку-у-уда не след! – При этих словах чертик ойкнул и мигом исчез в брызгах. Водяной же ухмыльнулся и добавил: – А не сбрызну-уть ли нам по чарке за такой оборот дела? Прошлой весной потону-ула ладья торговая с бочками вина заморского, да там и не с кем испробовать. Не с подчиненными же кру-у-ужками биться.

Видимо, водяной был не дурак хлебнуть. Сам я лишь пару раз пробовал брагу в капище, но отказывать владыке в момент шаткого перемирия было рискованно, а потому я кивнул.

До утра мы распивали утопленное вино и горланили песни купцов и морских разбойников.

С тех пор и пошла наша дружба-приязнь, и с каждой оказией, как бывал я близ озера Онь, наведывался к закадыке-небыльнику.

– Ну-у что, Неждан? – заговорщически подмигнул водяной и выудил из темной глубины кувшин, изрядно покрытый уже ракушками, водорослями и тиной. – Сбрызнем встречу-у-у?

– Куда ж без этого, – усмехнулся я. – Ты будто меня и выжидаешь все это время.

Пока владыка возился с прикипевшей пробкой да посылал рыбешек отыскать на дне какие-нибудь чарки на потопленных ладьях, я любовался гладью ночного озера, слушал треск разведенного костерка, тихий шелест леса.

Наконец все было готово, вино плеснуло в мокрые еще от воды чарки. Водяной, залпом опрокинув в пасть свою, поморщился с удовольствием и громко почавкал губищами. Глаза его заблестели.

– Рассказывай, веду-у-ун, что в мире творится, где хаживал, что видел? – Он блаженно растекся по воде, чуть утонув, так что на поверхности оставалась лишь громадная голова.

Я вздохнул и стал рассказывать.

Все же не просто так я шел к озеру Онь. Нужно мне было выговориться, совета испросить. Со стороны Нечисти на себя глянуть.

За тем к другу и шел.

Вдалеке занималась заря, когда я умолк.

Темные пятна ночи нехотя отступали перед робким еще серым рассветом. Но пройдет немного, и розовая волна накроет мир, загонит остатки мрака в леса. А за ней огненным колесом покатится солнце, понесется по Руси, даря лучи тепла и света.

Мы молчали.

Вокруг нас валялось уже несколько пустых кувшинов и пара бочонков. Костер давно погас и теперь лишь чадил, развевая в свежем утреннем воздухе запах прелой гари.

– Богатыри, – спустя какое-то время тихо булькнул водяной. – Богатыри были ну-у-ужны. Только они смогли спасти наши земли от напасти. Пу-усть поздно, пу-усть спешно, но вы нашли этот пу-уть. Это было правильно. Я их помню-у-у. И первых Волотовичей, и тех, что после были. Тяжело им было. Как Волотам тяжело сту-упать по земле и лишь камень их держит, так и богатырям