Игры богов - Мэри Филлипс

— Тебе идти, — с облегчением произнес победитель.

— Может, до трех побед? — спросил Дитер.

— Хорошо.

Они сыграли еще дважды, и всякий раз Дитер показывал «ножницы» и проигрывал.

— Давай, — любитель игр кивнул на вход.

— Но ведь… — начал Дитер.

— Все было по-честному, — сказала Элис.

— Ладно, — помолчав, проговорил Дитер. — Но в следующий раз, Эдди, пойдешь ты.

Он медленно направился к огромным дверям, закрывающим главный вход во дворец, и скрылся за ними.

— Он всегда выбирает ножницы, — сказал Эдди, — и каждый раз об этом забывает. Я думаю, это все газ.

— Наверное, быть солдатом очень тяжело, — заметила Элис.

— Знаешь, мне кажется, Дитер скучает по тем временам, — ответил Эдди. — Он был профессиональным солдатом и отлично умел обращаться со штыком. Мы иногда встречаем людей, которых он убил, и это довольно неприятно. Мы с ним воевали по разные стороны фронта. Но ничего личного — это всего лишь война, а на войне и в любви все равны. Так, кажется? Глупо обижаться на подобные вещи.

— А ты когда-нибудь сталкивался с теми, кого ты убил? — поинтересовалась Элис.

Перед тем, как ответить, Эдди оглянулся по сторонам. Убедившись, что рядом нет других охранников, он тихо произнес:

— Только не говори остальным, ладно? Я в жизни не убил ни одного человека.

— Наверное, ты погиб до того, как тебе представилась такая возможность? — спросила Элис.

— Да нет, — хмыкнул Эдди. — По правде говоря, я был большим трусом. Я побывал во многих сражениях, но даже ни разу не выстрелил из винтовки. Пожалуйста, не говори никому. Если ребята об этом узнают, я стану посмешищем для всего батальона.

— Не переживай, — с улыбкой сказала Элис. — Я никому не скажу. Чтоб мне помереть! То есть…

— Ты все еще можешь умереть, — заметил Эдди. — И вполне возможно, что это произойдет уже скоро.

— Ты про что?

— Про Цербера.

— Цербер здесь?

Вместо ответа Эдди указал ей на дорогу. Повернувшись, Элис увидела вдали Цербера — но это был какой-то другой Цербер. Он шел медленно, его мощные плечи поникли, а устрашающие головы безвольно висели. Когда чудовище приблизилось, Элис увидела глубокие раны на его перепачканной кровью шкуре. Хвост в виде змеи безжизненно волочился по гравию. Цербера волокла за самое левое из ушей женщина, которую Элис сначала приняла за обычную мертвую и лишь потом узнала. Странная парочка приблизилась к дверям.

— Артемида! — неожиданно для себя громко выкрикнула Элис и приветственно замахала рукой.

— Ты знаешь эту женщину? — спросил Эдди.

— Это не женщина, — ответила Элис. — Это богиня.

Драка получилась что надо. Артемида уже не помнила, когда она в последний раз встречалась с действительно опасным соперником, который мог бы победить ее. И именно таким соперником оказался Цербер. Артемиде сыграл на руку эффект неожиданности: Цербер не ожидал нападения и не привык к тому, чтобы на него нападали. Поэтому когда она ногами вперед наскочила на пса, тот даже попятился. Но это продолжалось недолго: чудовище быстро пришло в себя и напустилось на нее, разрывая ее плоть лапами, зубами и зловещим хвостом-змеей. Ощущение было просто ошеломительным. Здесь, в земле мертвых, в пылу сражения, в котором она вполне могла погибнуть, Артемида почувствовала себя живой, как никогда раньше. Она лягалась, кусалась, рычала, царапалась ничуть не хуже своего чудовищного соперника, чувствуя, как ее пальцы разрывают его кожу и плоть, ощущая металлический вкус его крови во рту. Сплетясь в извивающийся смертоносный клубок, разорвать который сейчас не смог бы никто и ничто, они покатились по земле. Артемиде было больно, и это лишь усиливало ее восторг.

Она знала, что не меньшую боль сейчас испытывает ее соперник. Чем больший ущерб ей наносил Цербер, тем больше к ней прибывало сил. Звуки, издаваемые ее горлом, — звериный рык и пронзительные крики — разносились по подземному миру. Сейчас Артемида была готова пожертвовать всем на свете, лишь бы одержать победу, и она знала, что чудовище бьется с тем же настроением и что кому-то из них придется уступить. Но, вгрызаясь в тело Цербера и разрывая его мышцы, Артемида ощущала, что, несмотря на прилив сил, усталость постепенно начинает брать над ней верх. Долго так продолжаться не могло, и тогда она, собрав в кулак все те силы, которые ей удалось извлечь из охваченного болью тела, вложила их в финальный бросок. Она сама не заметила, как все закончилось — ее тело действовало помимо ее воли, движимое каким-то инстинктом, неподвластным сознанию. И когда она пришла в себя, то обнаружила, что стоит, тяжело дыша, над неподвижным телом поверженного чудовища. Она победила!

Тогда Артемида повела свою добычу ко дворцу Аида и Персефоны. Всю долгую дорогу ее переполняла гордость за себя — пусть ее тело и пульсировало болью, но сейчас это не имело значения. Она взяла верх над достойным соперником — и победа пришла к ней не благодаря какой-либо уловке, на которые так горазды смертные и не только они, но в честной, равной борьбе — или почти равной, поправила она себя, глядя на монстра, который послушно следовал за ней. В верхнем мире она все чаще думала о себе как о слабеющей богине, но все оказалось совсем не так. Возможно, на нее так подействовало это странное место?

Когда Артемида и ее добыча приблизились ко дворцу, богиня, к своему удивлению, услышала, как кто-то зовет ее по имени. Это была миниатюрная блондинка, которая радостно махала ей рукой. Поклонница? Неужели весть о ее победе так быстро распространилась по миру мертвых? Но подойдя еще ближе, Артемида поняла причину всего этого шума: у двери стояла та самая уборщица, убитая Зевсом. «Поразительно, что такая крошечная девушка стала причиной столь крупных неприятностей», — подумала Артемида. Эта Элис, казалось, была неспособна победить даже крупную крысу. Но потом она вспомнила, что до того, как начался этот конец света, она собиралась вытащить девушку из подземного мира и вернуть в мир смертных — так что то, что Элис оказалась здесь, было удачным совпадением.

Подойдя к девушке, Артемида торжественно обратилась к толстолицему стражнику, который, судя по всему, захватил ее в плен:

— Я богиня Артемида, а это мой раб Цербер.

— Раб? — в один голос воскликнули девушка и стражник.

— Именно так, — ответила Артемида. — Я сразилась с ним и одержала победу, и теперь он принадлежит мне. Благодарю тебя за то, что ты присмотрел за моей смертной, но сейчас я отведу ее к Аиду и Персефоне.

— Вашей смертной? — все так же в унисон спросили страж и девушка.

— Странно, — проговорила Артемида, вглядываясь в них повнимательнее, — вы показались мне разными людьми.

— Прости, Эдди, — повернулась уборщица к стражнику, — но мне лучше пойти с ней. Жаль, что мы так ни во что и не сыграли.