Игры богов - Мэри Филлипс

— Аид, я обиделась! — заявила Персефона. — Ты мог бы позволить себе хоть немного романтики. Ты считаешь, что я все равно никуда не денусь, так?

— Нил, забудь обо мне — выбирайся из клетки и беги! — крикнула Элис.

— Не могу, — ответил Нил. — Она твердая, я не могу пройти сквозь решетку.

— Это ты Элис Малхолланд? — спросила Персефона.

— Да, — пробормотала удивленная Элис.

— Они такая милая парочка! — обратилась Персефона к мужу. — Ты не можешь разлучить их, лучше съешь их обоих.

Решение пришло к Элис мгновенно.

— Съешьте меня, но пощадите Нила, — произнесла она. — Он инженер, к тому же очень квалифицированный. Один из лучших в стране.

— Какой именно инженер? — спросила у Элис Персефона.

— Строитель.

Персефона повернулась к мужу:

— Дорогой, скажи, тебе обязательно съедать его душу? Можно я оставлю его себе? Обещаю, я буду приглядывать за ним. Ты же знаешь, как я люблю инженеров! А инженеры-строители — вообще моя слабость.

— Я отдам вам Цербера, — заявила Артемида, — но только в обмен на смертного в клетке, девушку и вашу помощь.

— Меня? — удивленно спросила Элис.

— Но я хотела оставить его себе! — скривилась Персефона.

Аид забарабанил пальцами по подлокотнику трона.

— О какой именно помощи ты говоришь? — поинтересовался он.

— Сложно сказать, — ответила Артемида. — Я не знаю, что происходило на поверхности после того, как я отправилась сюда. Но если ты согласишься подняться туда со мной…

— Нет, — перебил ее Аид. — Никогда.

— Но…

— Никогда, даже за Цербера, — твердо повторил Аид.

— Но ты нужен нам!

— Об этом не может быть и речи, Я не поднимаюсь в верхний мир, и точка. В том, что говорила эта малышка относительно людей, которые родятся в будущем, есть логика, но я думаю, нам хватит душ всех тех смертных, которые сейчас в верхнем мире. Так мы по крайней мере утвердим свое превосходство над вами. Вы слишком долго помыкали нами из своего верхнего мира.

— Аид прав, — сказала? Персефона, — У вас там просто отвратительно, и я считаю, что верхний мир незачем спасать.

— Но, Персефона, мне казалось, что тебе нравится в верхнем мире! — воскликнула Артемида. — Ты всегда жаловалась на то, что тебе приходится: возвращаться сюда.

— Это было раньше, — ответила Персефона. — Тогда мы были молоды и могущественны, жили на живописной горе в великолепном дворце, а люди приносили нам жертвы и симпатичные дары. Но сейчас все ужасно. Мы постарели, и нам приходится жить в омерзительном домишке. Я даже вынуждена спать на полу! И у меня ничего там не выходит. Мне намного больше нравится здесь, где все знают, кто я такая, и я могу делать все что хочу.

— Судя по рассказам Персефоны, ваши дела наверху идут совсем неважно, — заметил Аид.

— Они в этом, не виноваты, — заявил Нил. — В них никто не верит, и неудивительно, что у них больше нет силы.

Челюсть Артемиды отвисла, потом снова закрылась. Сейчас она напоминала выброшенную на берег рыбу.

— Что ты оказал? — проговорила она.

— Простите, но это правда! — произнес Нил.

Несколько мгновений Артемида стояла неподвижно, а потом повернулась к Аиду.

— Ладно, забудь, что я тебе говорила, — сказала она. — Я передумала, мне не нужна ваша помощь. Отдай мне смертного в клетке и девушку, и ты получишь своего пса.

— А зачем тебе эта девушка? — поинтересовался Аид.

— А тебе известно, как сложно найти хорошую уборщицу в центре Лондона?

— Но ведь ты сказала, что без нашей помощи миру наступит конец? — спросила Персефона.

— Может, и так, — ответила Артемида, — но пока он еще жив, мне нужен кто-то, кто будет пылесосить в моем доме. Договорились?

Аид подозрительно прищурил глаза. Было заметно, что он пытается понять, в чем подвох. Но, похоже, никакого подвоха не было. Он остановил взгляд на адском псе, в глазах которого светилась неприкрытая мольба, и вновь посмотрел на Артемиду.

— Договорились, — произнес он.

То ли плача, то ли смеясь, Элис подбежала к клетке и бросилась на пол рядом с Нилом. Нил протянул руку и погладил то место, где должны были быть волосы девушки. Элис поцеловала воздух на месте его руки.

— Но… — начала было Персефона.

— Персефона, дорогая, инженеры мрут постоянно. И даже этот когда-нибудь умрет — и, судя по всему, ждать осталось недолго. А Цербер только один такой.

— Ты никогда не даешь мне то, что я хочу, — захныкала Персефона. Но по выражению лица мужа она видела, что решение принято, и никакие мольбы и истерики не помогут.

— Отлично, этот вопрос мы уладили, — сказала Артемида. — Послушай, покаты выпустишь этого смертного, одолжи мне на минутку свой телефон. Мне надо переговорить с Гермесом.

— Зачем тебе это? — вновь прищурил глаза Аид.

— Да так, просто сказать ему, что мы скоро вернемся.

И на лице Артемиды появилась улыбка, которая ясно сказала Аиду, что его племянница что-то задумала. Но что именно, он не знал.

38

Афродита паковала вещи. Она понятия не имела, куда ей надо направляться, но оставаться в умирающем мире не было смысла. Из этого мира неизбежно должна была уйти красота, а Афродита любила все красивое. Красота была ее слабостью: в конце концов, она богиня любви и красоты!

Она знала, что будет скучать по своей комнате, по всем этим розам, изящным безделушкам, кровати в форме лебедя и симпатичным зеркалам. Возможно, она также будет скучать по своей планете. Это было весьма чувственное место, в котором можно было отыскать так много приятного. Их новое пристанище вряд ли будет таким же приятным, ведь им придется создавать планету без солнца. У смертных была одна поговорка, которую Афродита просто обожала: «Все, что тебе нужно, — это любовь». Но, к сожалению, в реальности все было не так — хоть она и ни за что не призналась бы в этом вслух. Если бы ей позволили самолично создать мир, секс там был бы ошеломительно прекрасным — как и все остальное. Но кто сможет разглядеть красоту без света? Свет был не по части Афродиты — для этого нужен был Аполлон. Свет означал тепло, а какая красота в том, что созданные ею существа целую вечность будут заниматься мрачным сексом в темноте и холоде? Афродите хотелось плакать. Ну где же Аполлон?

Она с усиленной энергией принялась укладывать пожитки. Сентиментальные размышления об Аполлоне запросто могли вызвать у нее неприятное чувство, что она плохо с ним обращалась, а ей не нравились неприятные чувства. Не для этого она была создана. Тем более что подготовка к переезду шла без сучка без задоринки — почти все ее вещи были настолько тонкими, что складывались до небольшого объема и легко помещались даже в небольшую сумку. Впрочем, с обувью дело обстояло хуже. Афродита знала, что куда бы их ни забросила судьба, там ей понадобится большое количество обуви: она просто отказалась бы отправиться в место, где можно обойтись одной или двумя парами туфлей.