Дорога в небо - Ирина Молчанова

Закат потонул в озере, окрасив обычно темную воду яркими красками. Пилатесса стояла на балконе, облокотившись на хрустальные перильца и смотрела, как с поверхности озера исчезают блики. Рядом, свесив ножки с балкона, сидела фея. Она клялась, что спрыгнет, но Пилатессу это совсем не трогало.

– Я спрыгну! – воскликнула Эдлая.

– Прыгай, – скучающе отвечала принцесса, не спуская взора с блестящей водяной глади.

– За что ты со мной так?! – всхлипнула фея.

– Ты предала меня, – холодно напомнила Пилатесса.

– Но было совсем не так! Я… я… ты ведь знаешь меня! Как ты можешь?

– Знаю. – Принцесса в упор взглянула на фею. – Ты самая отъявленная лгунья моего королевства!

Эдлая вздохнула.

– Вовсе и не самая.

– Самая!

Фея театрально прижала ладони к груди.

– А кто тут без греха?!

– Да-да, очень убедительно, но мы это уже проходили!

Эдлая вспорхнула, перелетела на другую сторону и жалобно произнесла:

– Тесси, ты ведь знаешь, как я преклоняюсь перед тобой!

– Нет, Эдлая, ты преклоняешься перед собой, можешь ради исключения хоть сейчас не лгать?!

Фея надула губки и сложила руки на груди:

– Не веришь, значит?!

– Для тебя это новость? – Пилатесса смерила ее насмешливым взглядом. – Верить тебе – себя не уважать, но я даже подумать не могла, что ты зайдешь так далеко!

– Ты меня обидела! Как ты не понимаешь!

– И это мы проходили, не пытайся в своей измене винить меня!

– Тесси, если бы ты только позволила мне участвовать в конкурсе на свой лучший портрет! Ты знала, как я хотела участвовать! Ты все отлично знала и все-таки запретила мне!

– Ты хотела не участвовать, а победить! – Безразличный взгляд принцессы зажегся гневом. – Или думаешь, я забыла, как ты пыталась ради своей победы отравить участниц прошлого конкурса?

– Я…

– Молчи, я не верю ни одному твоему слову!

– А кто говорил, что уважает целеустремленность?

Пилатесса прищурилась:

– Эдлая, глупость тебе не к лицу! Я уже давным-давно поняла, что ты прекрасная актриса, публика была бы от тебя в восторге. Под целеустремленностью я не подразумеваю столь грязные методы, как убийство, особенно если учесть, что это всего лишь конкурс на лучший пейзаж!

– Для тебя «всего лишь конкурс», а для меня это жизнь! Вот скажи, что у меня есть? Нет, ты не отворачивайся, скажи мне, что у меня есть, кроме кисти и холста? Что я могу, кроме как самостоятельно раскрасить красками свою черно-белую жизнь? Неужели это преступление?! Неужели желание быть счастливой нужно растоптать и уничтожить?! – Фея особенно жалобно всхлипнула и спрятала лицо в ладошках.

– Ты меня утомила, – Пилатесса зевнула.

Эдлая хитро посмотрела на нее сквозь растопыренные пальчики:

– Ты ведь все равно меня любишь, правда?

Принцесса неопределенно хмыкнула и резко переменила тему:

– Ну а что мальчик? Расскажи мне о нем.

– Руслан, – задумчиво протянула фея, – хорошенький, не так ли?

Пилатесса отмолчалась.

– Не знаю, что и рассказать… Не глуп, добр, рассудителен. – Эдлая сделала паузу и вскинула тоненькие золотистые брови. – По уши влюблен в свою подружку, я вывернулась наизнанку, а он знай ловит каждый ее взгляд и жест, исключительно тяжелый случай.

– Да что ты?! – Пилатесса с неподдельным интересом посмотрела на нее. – Мне она показалась совсем обычной, ни ума, ни лоску!

– Может и так, но ты его попробуй в этом убеди.

– Ах, дорогуша, – рассмеялась принцесса, – я разбила столько сердец, сколько тебе и не снилось, получить еще одно не составит для меня никакого труда.

– А я другого мнения!

– Само собой, ты хочешь заключить со мной пари и торчать в замке, надоедая мне и чванясь перед всеми своей безнаказанностью. Я знаю тебя как облупленную и сразу могу сказать: ничего у тебя не выйдет!

– Мимо, – хихикнув, подмигнула фея, – снова мимо. – Эдлая пробежалась по перилам и, тряхнув золотой копной волос, спросила: – Ты казнила уже эту задаваку Ногли?

Пилатесса раздраженно прикрыла глаза.

– Тебе отлично известно, что я не могу ее казнить! А что до тебя, то я сегодня же собственноручно отрубила бы твою голову, но… – Принцесса умолкла, какое-то время она смотрела на светящуюся зеленым светом хрустальную пристань, потом заупокойным голосом продолжила: – Где-то я слышала, что смех продлевает жизнь, жаль убить такую клоунессу.

– Фи, злюка! – не на шутку обиделась фея.

Пилатесса ничего больше не сказала и вошла в свои покои.

Огромная постель была застлана серебристым покрывалом из самого нежнейшего шелка. На высоких столбиках бледно-розового камня от ветерка трепыхался полупрозрачный полог.

Пол был покрыт мягким желто-розовым ковром, стены светло-желтые, черный потолок украшен золотыми звездочками, а в центре него поблескивал круглый стеклянный люк, по краям которого размещались светлячки.

В углу стояло огромное зеркало в массивной серебряной раме, а перед ним – белое кресло с пуфом для ног. В другом углу находился стеклянный столик, вокруг – три крохотные табуретки. Напротив кровати висел портрет в скромной деревянной раме, с него печально смотрела статная женщина в красном платье и мужчина с мягкой улыбкой и немного съехавшей с головы короной.

Принцесса опустилась в кресло перед зеркалом и взяла с пуфика золотой гребень. Она медленно начала расчесывать волосы, задумчиво глядя в глаза своему отражению.

– Какой прелестный гребень! – воскликнула фея, устраиваясь перед ней на пуфе.

– Знаю, – самодовольно улыбнулась Пилатесса.

– Сейчас будешь смеяться, – весело предостерегла Эдлая. – У девчонки тоже есть гребень, но только, представь, деревянный, ну не умора ли?!

Принцесса сдержанно улыбнулась:

– Смешно. И ты еще настаиваешь, что какая-то простолюдинка годится мне в соперницы?